Убейте меня.

Когда я делала что-то подобное, всегда получала помощь свыше. Каким-то чудом номер оказался прямо у лестницы.

Его сонное лицо ничего не выражало, и я медленно позволила его телу соскользнуть вниз по моему боку, оседая на пол. Я открыла дверь, придержала ее ногой приоткрытой и просунула руки ему под мышки, чтобы втащить внутрь.

Я, черт возьми, втащила его внутрь, вытянув перед собой его длинные ноги и ступни. Через три вздоха и тяжелейший подъем я затащила его на кровать и уложила на бок, подняв одно колено и вытянув верхнюю руку по всей длине матраса. Я приоткрыла одно его веко, чтобы убедиться, что он в порядке... Я не была уверена. Сунула палец ему под нос, чтобы убедиться, что он дышит ровно. А потом наблюдала за ним целых тридцать минут, сидя в кресле рядом с кроватью. В моей жизни было достаточно пьяниц, и он не производил впечатления, что его сейчас стошнит кровью или чем-то еще.

И что теперь?

Идея остаться с ним не казалась хорошей. Я не была уверена, как он отреагирует утром, и, честно говоря, часть меня не хотела этого знать. Я вздохнула и поискала один из тех блокнотов, которые предоставляют некоторые отели. Конечно же, напротив кровати. Бинго.

«Дорогой Култи».

Я порвала листок.

«Култи».

И я снова порвала его.

На хрен. Я нацарапала сообщение, которое оказалось длиннее, чем я ожидала, вытащила сорок баксов, которые засунула в машине в лифчик, и положила записку и деньги на тумбочку рядом с ним.

Затем я обреченно оглянулась на кресло. Я не собиралась возвращаться домой сегодня вечером и чертовски хорошо это знала. Если я уйду, то буду волноваться всю ночь. Очевидно, у меня был только один выбор: остаться в номере отеля, по крайней мере, на несколько часов, а затем убраться оттуда к чертовой матери, прежде чем он узнает, что я была тут всю ночь.

Моя совесть говорила, что это правильно, но чутье подсказывало, что надо убираться отсюда к чертовой матери.

Проклятье.

— Ты дерьмово выглядишь.

Я хмыкнула на замечание Харлоу и согласно кивнула. Есть люди, которые зовут себя жаворонками, они могут проснуться утром после пары часов сна и быть счастливыми просто потому, что живы.

И есть люди вроде меня. Я вставала рано, потому что должна была. Но только после того, как пролежала в постели около семи минут, а затем посидела на краю кровати и рассеянно посмотрела вперед еще, по крайней мере, пять. Потом, если это был хороший день, я ни с кем не разговаривала еще два часа, потому что моя утренняя рутина держала меня подальше от человечества. Если же это был плохой день, кто-то заставлял меня разговаривать в течение первого часа после того как я проснулась, потому что все пошло не так, как я планировала.

Итак, сложите тот факт, что я не отдохнула прошлой ночью, не была жаворонком, и моя утренняя пробежка превратилась в легкий бег трусцой, на протяжении которого я все время зевала. Излишне говорить, что я слишком беспокоилась о Култи. Я смотрела на свой телефон по меньшей мере дюжину раз, ожидая, что он позвонит или напишет мне, но он этого не сделал.

Он еще не появился, а тренировка должна была начаться через пять минут. Когда я уходила из номера около шести утра, он крепко спал и сопел. Из-за сна в неудобной позе в кресле отеля, моя шея болела, а тело одеревенело от того, что я таскала Култи на себе. Я знала, что он жив.

Так что…

— Ты что, заболела? — спросила Харлоу, продолжая втирать солнцезащитный крем в плечи.

Я взглянула на нее, лениво моргнула и покачала головой, медленно опускаясь на задницу с приглушенным стоном. У меня чертовски болела спина.

— Я не выспалась прошлой ночью. — Я села слишком прямо, и это вызвало очень сильную и острую боль в пояснице. — Твою мать, — прошипела я, прежде чем сглотнуть и оглянуться на Харлоу, которая приподняла бровь. — Я потянула спину.

— Занимаясь?..

Я посмотрела ей прямо в глаза, потому что не хотела делать вид, будто что-то скрываю.

— Сорвала, таская на себе пьяного человека.

Она издала неопределенный звук.

— Надо было оставить его там, Салли.

Как бы мне этого хотелось.

Через мгновение она сунула мне две таблетки болеутоляющего.

— Прими.

— Спасибо, — сказала я, забирая у нее таблетки и проглатывая их, прежде чем сделать глоток из бутылки с водой.

Кто-то потрогал пучок, в который я закрутила волосы.

— Ты в порядке? — спросила Дженни ясным, бодрым голосом.

Она слишком хорошо меня знала.

— Нормально. У меня болит спина.

Между ее бровями появилась морщинка, она была так же смущена моим затруднительным положением, как и Харлоу, и не без причины. Мы все так тщательно заботились о себе, что казалось странным, что я могу сделать что-то глупое, например, навредить себе вне поля.

— Хочешь, я тебя потом помассирую? — спросила она, бросая свои вещи рядом с Харлоу.

Мы с Харлоу быстро переглянулись. Даже не раздумывая, я ответила: