Я имею в виду. Серьезно?

Затем я отправлялась сгорать под солнцем, несмотря на то, что надевала рубашки и шляпы, предназначенные для защиты от ультрафиолетовых лучей. Единственный душ на ночь, вероятно и был причиной того, что я все еще была одинока, но какой смысл принимать душ дважды, если я знала, что вспотею от тренировки и работы? Нет ничего сексуальнее, чем длинные джинсы, рубашка с длинными рукавами и рабочие ботинки. Во время работы Марк изводил меня разговорами о Култи и о том, не хочу ли я поделиться с ним какими-нибудь сплетнями. Излишне говорить, что он был разочарован тем, что мне не на что жаловаться.

Человек, из-за которого всех одолевало любопытство, не сказал мне ни одного слова. Н-да, творческая неудача.

Среди всех упоминаний о Короле, которые наполняли мою жизнь, был еще один раздражающий разговор с моим братом Эриком, который наконец-то позвонил. Разговор прошел в таком стиле: «Бла-бла-бла, этот парень гребаный мудак, бла-бла-бла, не слушай ни черта, что бы он тебе ни говорил». У меня даже не было шанса сказать ему, что Култи забыл, как разговаривать. «Бла-бла-бла, никто здесь не может поверить, что он решил тренировать Первую Женскую Лигу. Кто-то сказал мне, что ему предложили восьмизначный контракт тренера одной из испанских команд» — больше «бла» и еще немного больше «бла». Наш обычный разговор раз в две недели превратился в его монолог. Ко всему, что я и так не успела ему сказать во время этого разговора, добавилось и то, что я начала получать пассивно-агрессивные сообщения от поклонников Култи... все из-за него и его проклятой ноги.

— …идиот. — Я посмотрела на Гарднера и заметила: — Он идиот. Я не собираюсь с этим спорить. — Затем я продолжила читать ему письмо, которое получила накануне вечером. — Касильяс сам напросился на это. Я устал от обвинений Култи, когда он делал то, что должен был делать. Вы кажетесь разумной леди, так что я очень надеюсь, что ради вашего же блага вы не начнете говорить кучу дерьма о Короле или научитесь сожалеть об этом.

Гарднер откинулся на спинку стула и покачал головой.

— Господи, Сал. Мне жаль. — Он несколько раз моргнул. — Давай позовем кого-нибудь сюда, чтобы мы могли придумать стратегию, как разобраться с этим дерьмом, потому что я действительно растерян.

— Мне тоже жаль, Джи, я не знаю, должна ли что-то делать или мне продолжать игнорировать сообщения.

Он отмахнулся от меня одной рукой, уже набирая номер на конференц-телефоне.

— Не думай об этом... Сиена? Не могли бы вы спуститься ко мне в кабинет? У меня здесь Сал Касильяс. Она получила несколько странных писем, касающихся Култи, и я не уверен, как лучше поступить. — Через секунду телефон снова был на рычаге, и он приподнял обе брови до самой линии волос. — Она придет через секунду.

Я кивнула и улыбнулась ему.

— Отлично.

Гарднер одарил меня мягкой улыбкой, которая всегда успокаивала меня.

— Как поживает твоя семья?

— Хорошо. Как поживает твоя се… — я и забыла о слухах, что его развод закончился в январе, — …малышка?

— Великолепно. Двенадцать, но ведет себя, будто восемнадцать, — ответил он с легкой улыбкой. — А ты? Планируешь взять перерыв, чтобы родить своего?

Я уставилась на него. Потом еще недолго смотрела на него с вопросом в глазах. Откуда эта хрень?

— Я тебя разыгрываю, Сал, — сухо рассмеялся Гарднер.

— Я действительно решила, что ты серьезно, — медленно произнесла я. Черт побери.

— Не то чтобы тебе нужен парень, чтобы иметь ребенка, но...

Мои брови поползли вверх.

— Да. Нет. — У меня не было свидания в течение... года? И у меня не было секса уже?.. Очень, очень долго. Не то чтобы я не хотела — потому что хотела — но у меня был вибратор, а вибратор никогда не оставлял тебя в подвешенном состоянии. У него не было жены или девушки, о которой я не знала или что-то еще. В любом случае…

Тренер фыркнул.

— Я просто валяю дурака. Ты еще молода.

Я подумала о других девушках в команде и слегка поморщилась. Не так давно я была одной из новеньких, совсем юных, только что окончивших колледж и выбранных в команду. Теперь я была одной из тех девушек, на которых другие смотрели снизу вверх. Я повертела лодыжкой и почувствовала скованность — напоминание, насколько ненадежно ее здоровье.

Кто-то постучал, и Гарднер пригласил войти. Сиена просунула голову в приоткрытую дверь.

— Привет. — Дверь распахнулась, и через секунду я увидела еще одну голову, появившуюся над головой Сиены.

Мое глупое, глупое, глупое предательское сердце помнило, каково это — быть тринадцатилетней.

Мозг, по-видимому, единственный орган в моем теле, который обладал логическим мышлением, сказал всем своим братьям и сестрам: возьмите себя в руки и успокойтесь.

Я надела свои Носки Большой Девочки, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и ухитрилась улыбнуться двум людям, которые направились в кабинет прямо к соседним стульям.