— отомстить людям.

Награды:

— сильная сущность для генокрада (за основное задание);

— возможность выбрать сущность (за спасение и доставку Верниты);

— благословение Лифхай (за месть в любом виде);

— вариативно (на перевыполнение заданий).

***

Угу, ясно-понятно.

В голове потихоньку прояснилось — все же организм у меня очень прокачанный и даже божественное похмелье быстро сходило на нет. А вместе с ясностью разума приходило и понимание, что не все так хреново и задача на самом деле довольно легкая. Просто я не видел вокруг кого-либо хоть сколько-нибудь сильного: сплошь первый и второй уровни угрозы, а они для меня… не опасны. Но вот раздражали сильно. Я бы даже сказал, что сущности кицунэ и кумо буквально пылали жаждой крови, которая не вырывалась лишь потому, что печать Кромвеля на мне стояла аж третьего уровня, блокируя суммарно шестьдесят очков каждого параметра и… блокируя беснующихся хищников? Внезапно! Впрочем, я до этого редко накладывал на себя больше двух уровней печати, и уж тем более не ходил под тройной печатью долго, да еще и в неблагоприятной обстановке. Так-то мне двух уровней ограничения с головой хватало, чтобы не крушить все вокруг от неловкого движения и не давить на мозги излишней «няшностью».

Но, опять же, сильные мира сего чаще всего как те легендарные суслики — ты их не видишь, но они есть. К тому же банальная кровавая баня хоть и удовлетворит моих внутренних зверей, но не меня самого и миролюбивую часть моего зверинца. Так что, думаю, просто дождусь ночи и тихо слиняю, прихватив с собой девочку. Благо, хоть любимый Зонтик в инвентаре валяется… К слову, только он там и был. Меня опять, блин, ограбили! Сколько можно?!

Однако мои планы, как это часто бывает, пошли по месту, расположенному под моим пушистым хвостиком.

— Сколько за эту? — вывел меня из задумчивости чуть визгливый голос.

— Пять золотых, милсдарь.

— За эту вшивую дворнягу?!

— Она не пользованная, милсдарь, потому такая цена.

Разговор вели крепкий и слегка горбатый мужик, который по уверениям Системы являлся старостой деревни, и низенький толстяк в одежде попугайской расцветки и с настолько мерзопакостным лицом, что большая часть виденных мною в данжах монстров в сравнении с ним покажутся симпапушными болонками. Радовало то, что уровень сил у него Система красноречиво значила двойной цифрой «ноль-один», то бишь что-то на уровне запустившего себя ребенка. А вот не радовала толпа охраны вокруг в количестве двадцати с хвостиком рыл — закованные в железо и кожу вонючие мужики с бандитскими рожами и уровнями по двойке в стандарте и тройке у капитана.

— Три золотых! — продолжался тем временем торг. — И этого мелкого я тоже забираю!

— Чет… — попытку старосты возразить прервало появившееся у шеи лезвие меча начальника охраны этого… жабыча. — Хорошо, пусть будет три, милсдарь.

— Знаешь… думаю, вам и двух хватит, — важно кивнул его «собеседник» и, выудив из-за пояса два небольших желтых кругляша, небрежно бросил их в грязь под ногами.

Я же тем временем посмотрел на дрожащую от ужаса Верниту и печально вздохнул, после чего извернулся в тяжелых деревянных колодках и приложил кончики пальчиков к едва заметному рисунку на теле.

— Вот ради таких моментов я и выбрал именно этот ограничитель, — голосу, несмотря на оставшееся легкое похмелье, постарался придать веселость и звонкость. Судя по мгновенно скрестившимся на мне подозрительным и недоумевающим взглядам, у меня все получилось правильно. — Печать Кромвеля. Полное снятие…

***

Маленький лис произнес странные слова и по небольшой человеческой деревушке прокатилось… что-то. Словно незримая волна, разошедшаяся от обычной деревянной клетки для рабов. Никто не смог её увидеть, услышать, да и просто осознать. Но все смогли почувствовать. Покалывание на коже, ощущение холодка в затылке, вставшие дыбом волосы на теле, прибившаяся к земле пыль, потускневший свет… и ощущение зверя, что медленно начал сжимать острые клыки на твоей шее.

Первой жертвой стал толстый работорговец. И нет, его и пальцем не тронули. У бедняги от испытываемого ужаса просто разорвалось и так не слишком здоровое сердце. Вторым умер староста. Его шею захлестнули пять тонких и необычайно прочных нитей паутины, по которым тут же прокатилась волна призрачного зеленого пламени. Заверещавший от боли и страха человек дернулся, попытавшись отклониться назад в тот момент, когда маленький кицунэ с мстительным оскалом потянул руку с прикрепленными к когтям нитями на себя. В результате с мерзким звуком голову просто отрезало от тела тонкими и очень прочными нитями. Капитан наемников, сопровождавших работорговца, успел отбить мечом небольшой огненный шар, летящий ему прямо в лицо, но в следующую секунду упал на спину из-за дернувших его за ноги нитей паутины. Прежде чем ударившийся затылком о землю человек пришел в себя, его фигуру залило концентрированное призрачное пламя. Крики заживо сгорающего капитана привели в чувства его подчиненных, две трети которых с воплями ужаса кинулись прочь, а треть попыталась достать мечами и короткими копьями радостно скалящееся в клетке чудовище, прятавшееся под обликом маленького мальчика с лисьими ушками и таким шикарным, мягким и пушистым хвостом… Таким великолепным… Да еще и не одним… Да и мордашка у бедного ребенка… Он же просто напуган! Не может такая милота сотворить что-то ужасное! Вот просто не может! И вообще, в мире нет ничего лучше и священней Лисьего Хвоста!

Успевшие сделать всего два шага в сторону клетки люди просто развернулись и с одухотворенными лицами истинных фанатиков… ударили в спины своих пытавшихся убежать товарищей, которые не сумели скрыться с площади из-за вспыхнувшей по периметру стены зеленого огня. Завязалась безобразная схватка, больше напоминавшая собачью свару, на которую с ужасом смотрели находившиеся в тот момент на площади местные жители…

Когда пламя опало, небольшая торговая площадь в центре деревушки оказалась завалена окровавленными телами передравшихся друг с другом людей. И как раз последний человек на глазах поседевших от ужаса селян с хохотом вскрыл себе горло кинжалом. Клетка же с двумя пойманными зверолюдами, которых чуть позже объявили причиной безобразия, оказалась пуста.

***

Как выбирался из клетки и тащил на спине потерявшую сознание девушку-лисичку я помнил весьма смутно. Мозг просто пребывал в состоянии какого-то… глубочайшего ахуя. Да, пожалуй, это наиболее подходящее определение. Все же устроенная этими самыми лапками, на которые я сейчас смотрю, резня порядочно выбила меня из колеи. Да, это получилось случайно, это совсем меня не радовало, повторения я уж точно не хочу, но… дерьмо все равно случилось.

— Дерьмо вообще имеет мерзкое свойство случаться, причем сзавидной регулярностью, — вздохнул я, вновь накладывая ограничивающие печати и осматриваясь. — Теперь бы еще понять, в какую сторону из него выбираться? А еще, пожалуй, не стоит воздействовать «няшностью» на слабых людей. Слишком уж… по мозгам бьет.