Все вопросительно посмотрели на Миху. Даже Павлик.

— Выходи, Борька, — Миха сдвинулся в сторону.

Борис шагнул вперёд, щуря глаза, словно был ужасно близоруким субъектом.

— Подойдёт, — согласился старичок. — Сегодня во сне ты сам всё себе и объяснишь. А раз умный, то и поймёшь тоже сам. Только вот…

На лице старичка появилось смущённое выражение, будто он не решался попросить у ребят рублик-другой на дорогу.

— Что вот? — Миха встал рядом с Борисом.

— Только вот не за так, — решился старичок. — Я ведь продавец всё-таки, а не раздатчик. Заплатить надо бы. Вещий сон дорого стоит. Ты хоть знаешь, что такое вещий сон?

Вопрос относился к Павлику. Тот замотал головой. Про вещий сон Павлик не знал ничего. Павлик знал про вещего Олега. Зато наизусть.

— Значитца так, — старичок потёр руками. — С вас сорок семь зимних дрём и одиннадцать внезапных пробуждений. Па-апра-ашу вперёд.

Он протянул к Михе раскрытую ладошку с пухлыми пальчиками.

— Нет у нас, — пробасил Миха. — Может, сменяем на что?

Из правого валенка старичка выскочила маленькая чёрная лохматая собачонка. Она прыгнула к Михе, обнюхала его, затем перебралась к Валерке и напоследок остановилась возле Павлика, глядя снизу вверх умными блестящими глазами.

— О! — возрадовался старичок. — Хорошие сны чует. Ну, сколько их там?

На какой-то миг Павлик почувствовал лёгкое головокружение, а в следующую секунду собачка весело тявкнула три раза.

— Сменяться-то можно, — кивнул старичок. — Кошмарики у меня завалялись. Меняем три ваших сна на три моих кошмара. Согласны?

— А то, — кивнул Миха.

— Вот и ладненько, — старичок очень обрадовался, видимо три сна стоили куда дороже, чем сорок семь зимних дрём и одиннадцать внезапных пробуждений, каждому по кошмарику.

Пухлый указательный пальчик ткнул в Миху и Бориса. И в Павлика тоже ткнул. Не успел Павлик отодвинуться.

— Свершилось! — старичок похлопал себя по карману. — Только потом не стонать, — предупредил он. — Обратного обмена нет!

И исчез. Миха с друзьями оторопело уставились на пустое место, где только что сидел говорливый старичок.

— Куда он делся? — хмыкнул Валерка.

— На Аляску, — вырвалось у Павлика.

Миха смерил его странным взглядом, будто не третьеклассник стоял перед ним, а вопил из коляски неразумный грудной младенец, и Павлик пожалел, что не сдержался.

Павлик быстро взглянул на трансформаторную будку. Солнечные зайчики исчезли, будто их и в самом деле отбрасывала блестящая лысина непонятного старичка.

— Мама, а правда нужна ведьма, чтобы я мог вырасти?

— Ведьма? — удивилась мама. — А что с ней надо делать?

— Не знаю, — искренне признался Павлик. — Ну там встретить или увидеть.

— Я выросла и без всяких ведьм, — сердито сказала мама. Её руки быстро превращали грязно-бурую морковку в ярко-оранжевую. В синей миске громоздились неочищенные морковки. В зелёной тарелке сиротливо прижались друг к другу две морковочки, приготовленные для супа. Работа ещё только началась, и мама не обрадовалась появлению Павлика с глупыми вопросами.

— Так не бывает, — рассудительно сказал Павлик и приготовился уйти.

— А как бывает? — ножик чиркнул по морковке и замер. Мама ждала ответа.

— Ну, мама, неужели ты ничегошеньки не знаешь про ведьм?

Мама села на стул подпёрла кулаком подбородок и внимательно посмотрела на Павлика.

— Когда я была маленькой, то мне тоже казалось, что вокруг живут ведьмы.

— Городские? — восхищённо спросил Павлик.

— Не только, — сказала мама. — С городскими неинтересно. Они по большей мере старые и злые. Любят скандалить в трамваях и делать мелкие пакости. Настоящие ведьмы живут в лесу. Маленькие очаровашки. В лесных чащах и пещерах они могут оставаться вечно юными. А если и вырастают, то превращаются не в злюк, а в добрых волшебниц.

— Ого, — поразился Павлик.

— А ещё есть ведьмы-хранительницы, — серьёзно сказала мама. — Они стерегут разные волшебные вещички. С хранительницами лучше не связываться. Они будут пострашнее городских ведьм. Одного их взгляда хватает, чтобы до смерти напугать того, кто осмелится протянуть руки к сокровищу.

— И ты их всех видела? — поразился Павлик. А он-то считал свою маму не очень высокой.

— Видела? — удивлённо переспросила мама. — Вот уж нет. Просто… тогда мне казалось… нет, я совершенно точно знала, что они есть, и что они именно такие.

Взгляд её упал на гору моркови, и мама словно очнулась.

— Ну, Павлик, — недовольно сказала она. — Совсем заморочил мне голову своими сказками. Чуть ли не полчаса в трубу вылетело, а обед не готов. Сам ведь прибежишь голодный, просить суп будешь.

— Нет, — сказал Павлик, неохотно расставаясь с картинками, где были нарисованы три разные ведьмы. — Суп я просить не стану. Вот если бы торт со взбитыми сливками.

— Всё-всё-всё, — решительно сказала мама и указала Павлику на дверь.