Впереди, там где минуту назад видением сидела подруга, стояла мерзкая до дрожи, с жутким, улыбающимся оскалом тварь. Эта бестия была ростом с человека, стояла на двух ногах и имела столько же рук. Она была прикрыта какими то корнями, скрывающими страшную наготу, но не прячущими ее отвратительного, серого, шершавого тела. Она стояла босиком, а на ее кистях были длинные, тонкие, костлявые пальцы, с острыми когтями — измазанными в засохшей крови. Но самым отвратительным было «лицо» этого существа. Длинные уши и нос как у гоблина, что-то подобное волосам на голове белого цвета, и белесые глаза, которые смотрели с прищуром и злобно.

Она была смышлёной, хитрой и безжалостной. Это читалось в её глазах, она показала это приманив меня, а потом рассмеявшись, удовлетворённая своей игрой. Я бы назвала её ведьмой, но выглядела она куда ужаснее и сущность её была куда страшней.

— Мертвааааа, — шипела все также улыбаясь эта бестия, — девчоооонка. И ты будешь мертрвааа. — захихикав мерзко, закончила эта тварь.

Конечно я поняла, о ком она говорила… Умерла Вероника, моя любимая и давняя подруга. Но оплакать её я не смогу, потому что моё сердце тоже остановится, вот уже совсем скоро. Но принятие грядущей смерти, все равно не унимало бьющееся от страха и болеющее от смерти дорогих мне людей сердце.

И я сделала единственное что могла придумать в этой ситуации… развернулась и побежала. Так быстро как только могла… а за моей спиной послышался недовольный рык…

Я бежала вперед из-за всех сил, спотыкаясь, задыхаясь и глотая урывками воздух. И слыша вновь этот ядовитый смех, с которым меня пронизывал страх такой сильный и первобытный, что адреналин бушевал и разносился по крови, не позволяя остановиться.

Но это была игра в кошки-мышки, когда в один момент рядом пронеслась страшная тень, вновь исчезая во тьме и тут же послышался свист от размаха, с силой которого тварь всполоснула мне спину, глубоко разрывая нежную кожу когтями и разбрызгивая алую кровь…

Я вскрикнула громко, болезненно и жалобно, заваливаясь на холодную, рыхлую землю. Меня пронизывала такая боль, что в глазах потемнело а сделать глубокий вдох я ни как не могла. Я лежала выгибаясь, не зная как унять боль и чувствовала липкую, теплую жидкость, которая истекала из меня, опустошая.

Но на этом мои страдания не закончились, когда затуманенными от слёз и боли глазами, я увидела возникшую вновь передо мной бестию, которая демонстративно разглядывала свою кисть, которая была в моей крови, и с очередным оскалом перевела взгляд на меня, давая понять что это ещё не конец.

Захлебываясь своей болью я развернулась на живот и из последних сил принялась отползать от твари, уже теряя своё сознание, когда ощутила как холодные и грубые лапы хватают меня за волосы и тянут на себя, при этом мерзко говоря…

— Не уйдееешь… а-а-а-ах…

Последнее что я слышала и понимала своим отключающимся разумом, это то, как болезненная хватка резко ослабла, а за ней последовал короткий визг и последующее бульканье. Но что это было, я уже не понимала, потому что пропала… в беспамятстве и боли. С которым моё тело хотело навсегда покинуть этот мир.

….

Вынимая свой окровавленный меч из груди Хурии, что была падшей женщиной при жизни, а после смерти стала прислужницей тьмы и женой демона, Адамас впервые в жизни боялся, боялся что не успел…

Откидывая мёртвую тварь, он поспешил к Амалии, что лежала на холодной земле в луже собственной крови. Опускаясь на колени около её ещё тёплого тела, он не знал как дотронуться и развернуть девушку, не причиняя ей боли, потому что лежала она на животе, а лицом на холодной почве. Спина её была вспорота так глубоко, что края нежной кожи расходились и чётко виднелись три длинных

борозды, от жестокого нападения твари.

Адамас чувствовал что в ней ещё теплится жизнь, хоть девушка и была без сознания, проваленная в глубокий сон.

Но времени было не много, ему нужно было срочно доставить её в город, к главному лекарю. Рана глубокая, кровоточащая и смертельная, а она слабая и хрупкая.

Сняв свой плащ и растелив его на земле, Адамас аккуратно убрал мягкие пряди волос от лица Амалии и поддерживая её за плечи и таз, осторожно переложил на свой плащ, что бы укутать с каждой секундой все сильнее холодеющую от потери крови девушку и взять к себе на руки.

Дойти нужно было до дороги где он и приказал ждать оставшимся война не желая подвергать их опасности, когда отбившись от тварей и ринувшись в догонку Амалии, почувствовал своей кровью что-то странное проезжая тот злополучный поворот.

Пока он бежал трусцой по лесу, боясь сделать лишнее движения, его глаза переодически смотрели на Амалию, что в беспамятстве лежала на его руках.

Нежная, беззащитная и такая хрупкая… Её красивые, синие глаза были спрятатаны под заплаканными веками, а ресницы были все ещё мокрые от солёных слез. Мягкие губы стали бледными и Адамасу из-за всех сил хотелось целовать их, разжигая огонь, которые мог согреть Амалию и вернуть былой румянец её щекам и розовую сочность пухлым губам.