— Почти не видно, все зажило. — шептала я удивлённо смотря в отражение.

— Думаю теперь ты поймёшь, почему так необходимо было промыть твою рану. И меньше всего я хочу сделать тебе больно, ты помнишь?

— Ага, только у тебя это плохо получается. — съязвила все таки я, — Но сколько я спала, что рана так затянулась?

— Две недели. И процесс был ускорен специальными мазями! В вашем мире такая рана заживала бы несколько месяцев.

— Ого… А ты знал что я очнусь сегодня?

— Нет.

— Почему тогда ты оказался здесь

сейчас?

— Я и не уходил.

Я обернулась на него сразу же, прекратив рассматривать свои шрамы и переключая все свое внимание на Адамаса. Запрокидывая голову, что бы взглянуть в его глаза, которые сейчас казались необычно яркими и чувственными.

— Все две недели?

— Да. Отлучаясь ненадолго лишь на военные советы.

Я смотрела в его глаза пристально, надеясь поймать его на подозрительной эмоции. Но почему-то от каждого его слова веяло искренностью и правдой.

— Но почему? Тогда в лесу ты дал понять мне, что я для тебя ничего не значу!

Он не ответил, лишь продолжал смотреть на меня сверху вниз.

— Я ведь права! К чему тогда этот спектакль? — продолжала я, желая добиться ответа, каким бы он не был.

Его густые ресницы сначала опустились задумчиво вниз, потом вспархнули вверх, когда скорее всего он обдумывал стоит ли ему что то говорить или нет. Но он все же проговорил… твёрдо, уверенно, глядя в мои глаза с необычной для него теплотой.

— То, что происходит со мной когда ты находишься рядом, это не правильно! Мой мир, моя кровь, мои мысли… Все начинает крутиться вокруг тебя одной. Я начинаю думать только о тебе. И то, каким я станавлюсь для тебя, мне не нравилось. Раньше. Но после того случая, когда Хурия ранила тебя, и ты была на волоске от смерти, я понял что был не прав. Я ошибался во всем. В том, что думал что ты делаешь меня слабым. Что я смогу прожить без тебя. Но правда в том Амалия, что ты и есть та причина, которая заставляет меня жить. И теперь я не оставлю тебя никогда.

Я смотрела с широко распахнутыми глазами, не моргая и кажется не дыша, даже не смея ожидать от него таких слов, когда взяв мои руки в свои ладони, он спросил…

— Ты сможешь простить меня?

Я не думала долго вспомнив какая боль терзала моё сердце, когда я решила что Адамас погибнет и я больше не увижу его, не прикоснусь…

И первое что я сделала это кивнула, коротко и ели заметно, собираясь добавить заветное "прощаю", когда Адамас все понял как всегда быстро и правильно. Перехватывая меня резко за талию, а второй рукой нежно за лицо, и целуя внезапно, сладко и желанно в мягкие, чувственные губы…

И больше не нужны было ни каких слов, ни каких объяснений, ведь я все чувствовала, все видела и теперь наконец знала. Хватаясь за его волосы цепко, сильнее притягивая к себе, от того каким долгим и невыносимым была эта разлука, разлука душевная, телесная и эмоциональная…

Не останавливаясь не на секунду, мы целовались горячо и ненасытно, мелкими шагами продвигаясь к постели. Когда откинув всю свою скромность на второй план, я принялась судорожно стаскивать с него рубашку, желая поскорее прикоснуться к любимому, горячему телу.

Избавившись от тряпки, мои ладони наконец прикоснулись к смуглой, упругой коже, под которой сразу же стали перкатываться и играть мышцы.

Я чувствовала какой пожар разжигается в его теле от моих прикосновений, какое сильное желание просыпается с его страстными поцелуями в моем. Он ласкал меня без остановки… Поглаживая, пощюпывая, целуя и кусая мою шею, от того каким сильным была его тоска по мне, как безумно он желал почувствовать меня снова…

И я этого хотела… Отчаянно и невыносимо…

Он отстранился от меня лишь на мгновение, когда не желая пропустить и миллиметра моей нежной кожи, аккуратно спустил платье с моих плеч, заставляя его упасть на кафельный пол, обнажая мою женственность. Он прошёлся по моему телу медленно и томно, не пропуская своими изумрудами и миллиметра бархатной кожи, прежде чем набросился на меня снова, будто изголодавшийся волк.

Опуская меня на мягкую, большую постель, он не спешил входить в меня, нависая сверху и принявшись сладостно и мучительно медленно целовать… Сначала шею, ключицы, плечи, грудь… Остановившись что бы втянуть в себя каждый сосок по очереди, смакую яркую вишенку. Ласкал горячим, мягким языком мой живот, спускаясь к сосредоточению женственности… И принявшись страстно целовать внутреннюю часть бедер, лаская большим пальцем чувствительную горошенку…