Оказавшись в палате, замечаю спящую девушку, у которой загипсована нога, а рядом на кресле сидит Демид и, услышав, как мы вошли, пробуждается ото сна.

— Как долетели? — протирает глаза, чтобы поскорее "проснуться".

— Нормально, — вскользь бросает Роланд. — Что случилось? — указывает взглядом на девушку.

Мы выходим из палаты, чтобы не разбудить ее.

— Сбил автомобиль. Телефон разбился, документов при себе не было. Вчера ночью только пришла в сознание.

— Что говорят врачи? — интересуюсь взволнованно.

— Сказали, что ей надо побыть здесь неделю. У неё легкое сотрясение мозга и сломана нога.

— Как она себя сейчас чувствует?

— Неплохо. Свои идиотские шутки в силах травить, — улыбается Демид.

Вскоре Крис просыпается, и мы все входим в палату. Девушка смеётся, шутит, хоть порой её лицо и искажается от боли. Она весело рассказывает о том, как в баре у неё украли бумажник, и она решила поймать вора собственными усилиями, но, не заметив машину, выбежала на проезжую часть и была сбита.

Ничего смешного в этой истории не было и нет, но Крис продолжает веселиться, пока братство и я наблюдаем за ней, как за сумасшедшей, но в душе радуемся, что жива и скоро будет здорова.

— Вот и повод, чтоб ты носил меня на руках, — отшучивается она, когда Демид помогает ей перевернуться на бок.

Мужчина улыбается в ответ, а в глазах лишь нежность. Будто не он днями ранее источал ненависть в сторону девушки.

Интересно, что он чувствовал, когда искал её целые сутки в чужой стране? Какие мысли и страхи его посещали? Что творилось у него на душе, раз он сумел отогнать всю злость от себя и проявить заботу? Наверное, никому никогда не узнать.

Долго пробыть в больницы нам не удаётся. Часы приема заканчиваются, и нам приходится уехать.

Вечером братство приглашает меня поужинать вместе с ними, и я с радостью принимаю их приглашение.

Сидя напротив Роланда и наблюдая за каждым его движением, начинаю вновь сходить с ума, ловя слегка уловимый аромат мужского парфюма, которым пропахло и моё тело.

Растворить бы силуэты вокруг, чтоб остаться вдвоём. Повторить, казалось бы, неповторимое, чтоб кожу прожигала приятная боль, а стены пропитались стонами.

Не могу удержаться от желания прикоснуться к нему. Убедившись, что никто не видит, освобождаю ногу из изящных туфель и провожу ею вдоль ноги мужчины. После секундного замешательства, уголки его губ вздрагивают в улыбке и, оторвавшись от изучения меню, он поднимает на меня свой взгляд.

В его зрачках — пламя, в моих — он.

— Что будешь заказывать? — смотрит, ухмыляясь.

— Доверюсь твоему выбору, — улыбаюсь в ответ.

Он делает заказ за меня, а я пропускаю его слова мимо ушей, упиваясь движением его губ. Есть в нем что-то такое пленительное, гипнотизирующее.

— Роланд, — радостный женский голос со стороны быстро приводит в чувства, и, отдёрнув взгляд и ногу, я оборачиваюсь на неё. — Рада тебя видеть, дорогой!

Он удивляется, увидев её, но тут же встаёт и заключает в радушные объятия, пока я, скрепя зубами разглядываю лицо дамы. От чего-то, её образ кажется мне знакомым.

— Здравствуй, Роланд — слышу позади себя до боли знакомый мужской голос и застываю, не веря своим ушам, надеясь, что воображение решило сыграть со мной злую шутку.

Сердце в груди начинает бешено стучать, мысли в голове путаются. До боли в пальцах впиваюсь в ручку дивана, молясь, чтобы это было простым совпадением, но увы…

Из-за спины выступает мужчина, протягивая Роланду руку. Узнаю мужской силуэт, узнаю его профиль и, наконец, вспоминаю женское лицо. То самое, что разбило мне сердце.

Закрываю глаза, в надежде, что просто обезумела, и эти двое мне лишь мерещатся, но, открыв их, понимаю, что это никакой не обман зрения — все реально. И эту реальность надо пережить.

— Эльдар, — меняется в лице Роланд, но быстро возвращает себе холодную маску.

За секунды, что они пожимают друг другу руки, я успеваю пройти семь кругов ада.

Не должен мир быть настолько тесным, чтоб мужчина, который способен затмевать все мысли о прошлом, был знаком с тем, кто это прошлое создал.

Рассудок теряет сознание, оставив мое тело и душу разлагаться на глазах у всех.

Братство тоже встаёт, чтобы поприветствовать пару, и только я, словно вкопанная, прилипнув к дивану, пытаюсь восстановить дыхание. Но тщетно. Не вдохнуть — не выдохнуть. Один лишь выход — задохнуться, умереть, испариться. Но и этому не суждено сбыться.