Я вскрикнула и обмякла. Максим вздрогнул всем телом, но успел подхватить меня, чтобы я не упала. Мои ноги стали ватными, голова тоже. Мысли улетучились и только осознание того, что Кирилл здесь, билось внутри меня раненной птицей.

В ушах зазвенело. Даже не сразу дошёл смысл происходящего. В какой-то момент я поняла, что Кирилл жив и всё это время был рядом в образе Фрейзера, только мы убежали от него.

Это не галлюцинация и не сон. Это действительно он! Жив! Но как такое может быть? Его лицо, словно вытесанное из гранита, побледнело, глаза налились яростью.

Вокруг все суетились и обнимали новоприбывших. Даже под раздачу попали те, кто раньше были нашими охранниками. Эти незначительные события вдруг стали замещать основное, будто мой мозг пытался спрятаться за барьером других событий.

– Не может быть!
– глухо выдохнул Максим, и я почувствовала, как его голос и руки задрожали.

Кирилл первым пришёл в себя и, отделившись от толпы, направился к нам размашистым шагом. Максим оставил меня и бросился навстречу брату. Я сжалась в комок, страшась приближения Кирилла.

– Ты жив!
– голос Максима зазвенел счастьем.
– Кирилл! Братишка!

Макс бросился с объятиями к брату, но тот холодно отстранил его и окинул презрительным взглядом.

– Я вижу, ты время зря не терял, - уничижительно бросил он.

Максим дёрнулся, будто его наотмашь ударили по лицу.

– То есть?
– зачем-то спросил он, хоть и так было ясно, что Кирилл имел ввиду.

Кирилл сглотнул и горько посмотрел на меня. Кивнул в мою сторону и уточнил:

– Думаешь, я не видел, как ты целовал её? Да и беременность заметна невооружённым взглядом. Видимо, ты забыл, что это не твоя жена, а моя!
– он выкрикнул последние слова столь громко, что те, кто находился рядом, затихли и переключили своё внимание с гостей на разворачивающуюся сцену ревности.
– Как ты мог, Максим? Ты же мой брат! Как ты посмел?

Его слова зазвенели негодованием и замерли в тишине, нарушаемой удивлёнными перешёптываниями. Хоть мне не должно было быть дела до окружающих, но почему-то именно на них я стала смотреть, видя, какое впечатление произвели на них слова Кирилла.

– Они братья!
– услышала я возбуждённый шёпот.

– Она - жена Фрейзера!

– Фрейзер - вымышленное имя. Макс говорил, что брата зовут Кирилл.

Шелест голосов слился в немыслимую какофонию, от которой у меня закружилась голова. Из оцепенения меня вывел голос Кирилла:

– Называется, я пожалел её, - это он уже говорил обо мне.
– В первую брачную ночь не тронул, чтобы не случилось незапланированное зачатие. Хотел уберечь любимую от всех бед, а она...
– он, видимо, специально говорил обо мне в третьем лице, чтобы подчеркнуть своё отвращение. И ему это удавалось.
– Не успела получить свободу, как прыгнула в постель к моему брату! Вот так верность и преданность! А про любовь я вообще молчу!

– Кирилл, - еле выдавила я, стараясь сдержать дрожь в голосе.
– Я думала, что ты умер.

– Да?
– он шагнул ко мне, и мне показалось, что он ударит меня. Но он ухватил меня за волосы и оттянул мою голову назад. Заглянул в глаза.
– Шалава.

– Не смей так называть её!
– услышала я голос Максима.

– А то что?
– выдохнул Кирилл, и его дыхание коснулось моего лица.

Он оттолкнул меня, и я упала. Максим кинулся ко мне и помог подняться. Обнял меня, защищая от гнева Кирилла.

– Потише ты, - вмешался Алекс, встав между нами и Кириллом.

– Ты чего лезешь?
– взревел тот.
– Это наше дело.

– Может и так, - Алекс оказался куда более хладнокровным, чем можно было ожидать, и сейчас беспристрастно глядел на Кирилла, готовясь дать отпор.
– Но эти двое - мои друзья, поэтому что бы ни случилось, я всегда встану на их сторону. Мне всё равно, как они поступили с тобой, потому что знаю, через что им пришлось пройти. Иначе было не выжить.

– Ты что, не догоняешь?
– Кирилл брызнул слюной, теряя самообладание.
– Это мой родной брат и моя жена! Моя, понимаешь? Моя!

Последнее слово он прокричал так громко, что попугаи и обезьяны всполошились, закричав и кинувшись врассыпную. Теперь в лагере стоял невообразимый гвалт: звери, птицы, люди вопили одновременно. Особенно последние сильно разорялись, разделившись на два лагеря, один из которых встал на нашу сторону, а другой - на сторону Кирилла. Те, кто поддержали Кирилла, осуждающе тыкали в нас пальцами и высказывались, не скупясь на хлёсткие выражения.

– Заткнитесь все!
– взревел Максим. Оттого, что он держал меня в объятиях, я вздрогнула, чуть не оглохнув.

– Уведи Лену, и не отходи от неё. Ей нужна поддержка, - попросил Алекс, подтолкнув нас ко входу в пещеру, а сам повернулся к галдящим людям и заорал: - Заткнитесь все!
– Только его возглас не возымел действия, потонув в воплях толпы.

– Постой здесь, - попросил Максим, оставляя меня, а сам ринулся к Кириллу.

Но на его пути скалой возник Алекс.

– Я кому сказал, уведи Лену?
– яростно выдохнул он, сверля Максима взглядом.