— Нет, Эрик, — почувствовав, как по телу вновь пробежала дрожь, пытаюсь контролировать эмоции, но с каждой минутой, с каждым произнесенным словом, становится сложнее. — Все мы делаем ошибки. Я признаю свою вину и раскаиваюсь в том, что держала тебя в неведении. Если бы ты все знал, то я…

— А я знал, — резко заявляет он, и от неожиданности я теряю мысль, забываю, о чем хотела сказать.

Мне послышалось?

Смотрю на него с полным непониманием. В отличие от меня Эрик абсолютно уверен в себе. И в своих словах.

— Что ты сказал? — Не верю собственным ушам. Наверное, это все стресс и усталость.

— Я знал о тебе все с самого начала. — Он скрещивает руки на груди, пока я все еще пытаюсь осознать новую для себя информацию. — Неужели ты наивно полагала, что я так просто подпущу тебя к себе. Думаешь, ты единственная, кто пытался влезть своими грязными ручонками в мою жизнь?

— О, Боже…

— Я говорил тебе, что не верю в случайности, — вижу, как он включает проектор. Это еще зачем? — А та «случайная авария», когда ты бросилась под колеса машины…

— Она была случайна, клянусь тебе, — говорю ему, но он не слушает.

— Помнишь, ты забыла телефон в машине? Вот тогда я все о тебе и узнал. Кто ты, где учишься, где проходишь стажировку и где живешь. Я всегда проверяю людей, которые так «случайно» пытаются ворваться в мою жизнь. Я знал о тебе все. Абсолютно. И как видишь, оказался прав.

— Тогда зачем ты продолжал, если все знал? Ты...ты спал с Кэсси, ты спал со мной. Зачем?

— Мне было интересно, как далеко ты зайдешь. Я знал, что ты будешь искать встречи со мной, и ты это делала. Пыталась расположить к себе. Была такой недотрогой. Я предугадывал каждый твой шаг. Хизер убеждала меня остановиться, но я не мог. Кстати, она сразу тебя узнала. В отличие от меня, она запомнила тебя в редакции после нашего с ней визита к Катрин. Мне пришлось убедить ее подыграть мне, чтобы ты ничего не заподозрила. Как тебе такой спектакль, Грейс? Нравится быть в неведении?

Он нажимает на кнопку, и на большом экране появляется картинка. Все тело немеет, как только я узнаю на видео саму себя. Я в том доме, где мы с Эриком провели выходные. Вот я иду по коридору, постоянно оглядываясь назад. Тогда я боялась, что Хант раскроет меня или что-то заподозрит. Картинка меняется, и теперь я наблюдаю за собой из той самой комнаты, где я делала снимки. Смотрю на все это почти не дыша. Осторожно бросаю взгляд на Эрика, и тут же жалею об этом. Холод пробегает по спине от его пронзительного взгляда, направленного на меня.

Снова смотрю на саму себя. Ту Грейс, которая еще не подозревает, что ее снимает камера. Которая понятия не имеет, во что она вляпалась.

— Узнаешь себя? — спрашивает Эрик, прекрасно зная, что у меня нет выбора ответить что-то другое. Он загнал меня в тупик. — А здесь?

На экране появляется видео из его квартиры. Комната его сестры. Я делаю снимок, пока она смотрит в окно. Господи. Внутри все пылает от злости на саму себя. Просто идиотка. Как можно было быть такой наивной?

— Я все о тебе знаю, Грейс Майер, — снова говорит Эрик, пока я медленно утопаю в отчаянии. Последние два дня были для меня слишком тяжелыми. Но это…это добило меня. Окончательно. Бесповоротно.

Поднимаюсь с дивана и на ватных ногах подхожу ближе к экрану, чтобы взглянуть поближе на весь этот фарс. Слезы стекают по щекам. Внутри так больно. Я думала, он ничего не знал. Я так отчаянно пыталась скрыть от него всю правду. Он знал обо мне абсолютно все, а я лгала ему, пытаясь придумать нелепую историю своей ненастоящей жизни.

— Ты играл мной? Все это время…

Делаю вдох и выдох. В груди громко бьется сердце. Все тело дрожит. Я чувствую себя незащищенной, слабой, уязвимой.

— Да, отчасти, — слышу в ответ, и эти слова бьют еще больнее. — Но знаешь, что самое ужасное, Грейс?

— Что? — Продолжаю смотреть на экран, не в силах взглянуть Эрику в глаза.

— Все, о чем я тебе рассказывал…было правдой. Я до последнего надеялся, что ты поступишь иначе. Что…что-то в тебе не даст сделать этот шаг. Но ты его сделала. — Я слышу его шаги позади. Слышу, как он подходит. Чувствую, что он близко. — Первый раз в жизни я поверил, что люди могут поменяться. Но я ошибся. Я поверил тебе, но просчитался.

Закрываю глаза, вновь ощущая, как слезы катятся по щекам. Я всегда привыкла держать в себе весь негатив. Не люблю плакать. Ненавижу выставлять напоказ свои настоящие, искренние эмоции. Из-за них я чувствую себя слабой. Я помню, как сильно плакала мама, когда папа решил уйти от нас. Ее слезы были безразличны ему. Мы были не нужны ему.

— Я не хотела писать эту статью. Точнее…хотела, когда только познакомилась с тобой. Я совсем не знала тебя. Но потом…что-то изменилось. Ты стал мне близок, и я…я начала сомневаться. Я до последнего не знала, что мне делать. Все зашло слишком далеко. Я оттягивала время, но в какой-то момент во мне будто что-то щелкнуло. В тот день, когда ты приехал в Атланту, я должна была взять у тебя короткое интервью для нашей газеты, но я так и не смогла это сделать. Я боялась, что ты сразу все поймешь. Это был ужасный день. Мне нужно было выпустить пар, расслабиться. Я слишком много выпила и решила написать эту дурацкую статью. Думала, так мне станет легче, но я не отправляла ее в редакцию, Эрик. Это была не я.