– Нет, спасибо, – ответила я и потянулась к кружке.

– Итак… – многозначительно начал он.

– Итак, – хмыкнула я и приготовилась слушать.

– Скажите, я похож на идиота?

– Вы?

– Да, я?

– Нет, – покачала головой.

– Тогда почему вы решили, что я не понимаю, что происходит?

Вопрос застал меня врасплох. Действительно, он не дурак и вполне мог догадаться, в чем тут дело.

– Алексис?

– То, что Софи хочет сделать – неправильно. Я убеждена в этом. Но я вынуждена согласиться, потому что это решение Софи, а не мое. Но я хотя бы попыталась с ней поговорить об этом. Не как с пациенткой, а как с человеком, у которого в жизни есть серьезные проблемы.

– И вы ожидали, что доктор Оусен поступит так же и попытается ее переубедить?

Я молчала, глядя на кружку с остывшим чаем.

– Это не вопрос правильности оформления информированного согласия, – произнес Одьен, и я вынуждена была посмотреть на него. – Это вообще не медицинский вопрос. Вы жалеете Софи и, как заботливая мать, пытаетесь внушить ребенку, что для него будет лучше. Но лечащий врач – это не мать, и не отец. Ваше дело – предоставить информацию и согласиться с решением. Вот и все.

– Я знаю, – прошептала я.

Меня пробрало. То ли тембр его голоса был слишком мягким, то ли меня настолько все это уже достало, что бороться с чувством безысходности и приступом жалости к самой себе стало слишком тяжело.

– Алексис… – Одьен встал и подошел ко мне.

Он присел на корточки напротив меня и склонил голову на бок, наблюдая за тем, как я утираю слезы.

– Извините, доктор Ригард. Что-то я расклеилась.

– Выпейте чаю, – он подал мне кружку.

Я выпила весь чай с три глотка и поставила кружку на стол. Стало легче. Действительно, стало легче.

– Вы замужем, Алексис? – неожиданно спросил Одьен.

– Нет, – покачала головой я, хотя он прекрасно об этом знал.

– Муж избивает вас?

Я взглянула на Одьена и вновь отрицательно покачала головой.

– У вас есть любовник?

– Нет.

– И вы не беременны от мужчины, который не является вашим супругом?

– Нет.

– Это – не ваша жизнь, Алексис. И это – не ваш выбор.

– Тяжело с этим мириться, – ответила я.

– Здесь у каждого есть секреты. Прислушайтесь к тем, кто в них посвящен. Ни один врач не желает зла своим пациентам. Кейдж не исключение. Просто она знает больше, чем вы. Сыграть честно в этой ситуации не получится, – вкрадчиво произнес он, и от этого тихого голоса меня бросило в дрожь.

Я подняла глаза и внимательно посмотрела на него. Такой красивый… Такой притягательный. Захотелось его обнять. Прижаться к нему всем телом и больше ничего не делать, только слушать, как бьется в груди его сердце. Запретное желание. Неправильное в отношении моего руководителя.

– Предлагаете сыграть нечестно? – выдавила из себя я.

– Но ведь я знаю больше, чем вы, – ответил Одьен и встал.

Я поняла, что разговор на этом окончен. Я тоже встала и направилась к двери.

– Спасибо, – произнесла я, выходя из его кабинета.

– Пока не за что, – ответил он.

***

Рабочий день был окончен и засиживаться допоздна я не собиралась. Когда я вошла в ординаторскую, чтобы забрать вещи, мои коллеги умолкли. В тишине я собрала вещи со стола и, перекинув сумку через плечо, направилась к выходу.

– Всем до свидания! – отсалютовала у самых дверей и, не дожидаясь скупых ответов, покинула ординаторскую.

Наспех переодевшись, я вылетела из санпропускника и начала спускаться по лестнице.

– И что мы дальше с ним будем делать?

Голос Айени Ригарда, доносящийся откуда-то сверху, трудно было не узнать.

– Из сна его в любом случае пора выводить, – раздался голос Одьена.

– Может, изолируем его на время?

– Изолятор нас не спасет! – повысил тон Одьен.

– А если просто поговорить с ним? Возможно, он будет вести себя смирно и не доставит особых хлопот.

Одьен хмыкнул:

– И ты в это веришь?

– Не особо.

– Вот и я не верю. Когда дело касается их шкуры, они теряют рассудок.

Внизу раздались чьи-то голоса, и я поспешила спуститься, чтобы не быть пойманной за подслушиванием.

Сев в машину, я запустила двигатель и сжала руль. Либо у меня едет крыша, либо я чего-то не понимаю. С этой больницей явно что-то не так…

Я в очередной раз взглянула на мигающий красный сигнал на приборной панели, предупреждающий о необходимости замены топливной ячейки, и поехала домой. Что бы не творилось в этой проклятой больнице, я не спущу это на тормозах. Может, и не мое это дело, но и в стороне оставаться я тоже не могу.