– Тогда почему он выбрал именно этот туннель, если мог выбрать любой другой?

– Я тоже об этом думал, – Поук заметно оживился. – И на твой вопрос отвечу. Только сначала давайте посмотрим запись аварии.

Съемка ночная. Камера установлена явно на каком-то дереве вблизи дороги. С высоты открывается вид на четыре полосы движения и ограждение между ними. Несколько машин проехало в сторону Р. Свет их фар бликовал на записи. Потом в объектив попала фура. Она ехала в первом ряду по направлению в Т. В противоположную сторону ехал микроавтобус. Вдруг фура из первого ряда резко поворачивает влево, пересекает вторую полосу движения, сбивает ограждение и врезается в микроавтобус. Ударом микроавтобус сносит с дороги в сторону обочины. «Хвост» фуры заносит, и она вместе с водительской кабиной «падает» на бок. Скользя по асфальту, словно по льду, хвост фуры врезается в разбитый микроавтобус на обочине. Новый удар.

Зрелище не для слабонервных. Металл сминался и ломался, словно пластик, в абсолютной тишине, повисшей в салоне автомобиля Поука. Мы наблюдали за мгновениями чужих жизней, за моментами времени, в которые одних не стало, а у других жизни сломались навсегда.

Поук включил режим перемотки вперед. Машины начинают останавливаться на дороге. Люди выбегают из них, чтобы оказать помощь. К месту аварии подъезжает патруль. Потом скорая. С другой стороны дороги в это время проезжает машина.

– Вот! – Поук остановил запись и указал пальцем на эту машину. – Видите ее?!

– Да, – кивнул Одьен.

– Я поднимал записи с других камер, чтобы узнать, какие машины здесь проезжали, и пробить номера каждой. Предыдущие камеры установлены в трех километрах от этого места. Так вот, эта машина там не проезжала!

– Тогда, откуда она взялась? – Одьен прищурился.

Поук свернул запись с камеры и открыл карту местности.

– Параллельно автомагистрали проходит старая дорога на Т. Ей сейчас практически никто не пользуется, – Поук водил пальцем по карте. – Здесь есть съезд. Дорога вроде той, на которой мы сейчас стоим. Она огибает лес и выходит на автомагистраль в километре от места аварии.

– Хотите сказать, что машина выехала с той дороги, поэтому не попала на ваши камеры раньше? – спросила я.

– Именно! Эта машина проехала мимо места аварии через тридцать минут после происшествия. И до этого места ни на одну из камер на автомагистрали со стороны Р. она не попала. Я думаю, схема такая: палач едет по старой дороге, сворачивает к пролеску, оставляет машину и идет пешком через лес к пешеходному туннелю. Делает дело и возвращается к машине. Это объясняет, почему палач выбрал именно этот туннель. Вокруг лес, рядом дорога между старой трассой и автомагистралью. Можно спрятать машину, и на подходе к туннелю, среди деревьев, проезжающие водители его не заметят. Он выбрал этот туннель из-за расположения.

– Тогда зачем он выехал на автомагистраль и проехал мимо аварии, если можно было вернуться на старую дорогу и поехать дальше по ней? – я указала пальцем на сообщение с Т.

– Он хочет еще раз посмотреть, – ответил Одьен. – Насладиться содеянным.

– Значит, он психопат, – я покачала головой. – Это не просто работа для него. Он удовольствие получает от того, что делает.

– Убийство – его природа. Он же палач, – пожал плечами Поук.

– К Питеру вы относились так же? – спросила я.

– Я не знал, что Питер палач, – ответил Поук.

– А если бы знали? Тоже посчитали бы, что он был бы не против кого-нибудь убить?

Поук замолчал. Кажется, переваривал мои слова.

– Два послушника покупают оружие в магазине, – продолжала я. – Один прячет пистолет дома для самозащиты, другой берет его с собой и расстреливает прохожих на улице. Какая между ними разница, если оба умеют стрелять?

– Это другое, – Поук отвернулся. – Палач испытывает физическое удовольствие, забирая Поток.

– А послушник испытывает оргазм, когда из него вытягивают Поток.

Одьен и Поук обернулись ко мне.

– Что, не знали? – хмыкнула я. – А как, по-вашему мнению, послушники становились рабами райотов?

– Скользкая тема, – скривился Поук.

– О которой никогда не принято было говорить, – добавила я. – Если палач – значит любит убивать. Если райот – значит любит вытягивать Поток. Согласно этой логике послушники должны любить умирать.

– Предлагаю на этом остановиться, – предупредил меня Одьен. – Поук, тебе удалось рассмотреть на видео номер этой машины?

– Да.

– И?

– У меня есть имя и адрес владельца. Его зовут Азали Горн. Послушник. Живет в С. Переехал туда десять лет назад. У него семья: жена и двое детей. Работает в местном филиале бюро охраны окружающей среды, – Поук достал из кармана его фотографию, сделанную возле какого-то дома. – Белый мужчина, рост метр восемьдесят пять – девяносто.

Одьен взял фотографию в руку.

– Ты за ним следишь?

– Конечно, я за ним слежу! Пока два дня только. Прикрепил датчик к днищу его машины. За пределы С. он не высовывается пока. Ездит на работу, в магазин вчера заезжал. Сейчас, между прочим, я должен стеречь его у дома, а не с вами разговаривать!