Это было грубо со стороны Уоррена, но Шатски и я промолчали.

– Если вы отдадите приказ о зачистке, – понизив тон произнес Дадли.

– Если отдам приказ – всех свидетелей из сети уберут. А наш Кларк Ниман отсюда свалит. Мы будем брать их по одному. И начнем с Анданио Отти.

– Новые группы маршалов уже на месте, – вставила Лирет.

– Пока идут аресты верхушки сети, мы займемся поисками Кларка Нимана. Приказ понятен?

– Да, сэр, – мы все ответили в один голос.

– Выполняйте, – Уоррен развернулся и пошел к машине.

– Почему он стал главным? – спросил меня Шатски.

– Он и был главным. Только мы об этом не знали, – я отвернулась и направилась следом за Уорреном.

Мэйю

Мы с Айени сидели в холле. Нам принесли по большому стакану со сладким чаем и печенье. Поскольку мы пришли в себя до приезда скорых, то и прибыли сюда не в качестве пациентов, а как «родственники пострадавших». Кейдж, Гоаре и Доа сидели чуть поодаль от нас. Все трое пили кофе. Периодически Доа начинала рыдать, и Кейдж с Гоаре ее успокаивали.

Алексис со стола уже сняли. Ее перевели в реанимацию и оставили в медикаментозном сне. Нас пустили к ней всего на пару минут. А потом пришел руководитель отделения интенсивной терапии и выгнал всех из ее палаты. Операция Одьена все еще продолжалась. И мы знали, что дела его очень плохи.

В холл вошли Полли и Уоррен. Заметив их, Доа встала. Они подошли к ней, поздоровались и сказали, что им очень жаль.

– Он еще не умер! – словно сумасшедшая, закричала Доа.

Полли и Уоррен поняли, что дальнейший разговор с матерью семейства смысла не имеет, и подошли к нам.

– Вы как? – спросила Полли.

– Никак, – ответил Айени.

Полли достала телефон и показала мне фотографию мужчины.

– Мэйю, этот человек напал на тебя в больнице?

Я смотрела на фото и понимала, что мне нечего ответить.

– Я не знаю. Я не рассмотрела его лица и не могу сказать, это он или нет. Прости.

– Ничего страшного, – она спрятала телефон.

– Значит, вы думаете, что он хранитель? – я перевела взгляд на нее, – как ты?

– Да.

– Одьен сейчас умирает, – я продолжала смотреть на нее. – Того, что мы сделали, недостаточно. Доа, Кейдж и Гоаре отдали слишком много Потока, а у нас с Айени не осталось сил прыгнуть даже во второе. Доа готова отдать сыну свой Исток, но нам нужен тот, кто совершит пересадку.

Полли посмотрела на Айени.

– Это неправильно, – произнесла она. – И противозаконно.

– Я сказал об этом матери, но мне нечего ей предложить взамен, – ответил Айени. – Одьен – ее любимый сын, и его Исток продолжает гаснуть. Если предательство и ложь мужа она еще сможет пережить, то смерть Одьена – нет. Это ее добьет.

– Один донор его спасет? – спросил Уоррен.

– О большем мы не просим, – произнес Айени.

– Сколько у нас есть времени? – Уоррен обернулся и посмотрел на Доа Ригард.

Доа смиренно смотрела на него в ответ.

– Немного, – прошептал Айени.

– Ждите. Мы скоро вернемся, – Уоррен развернулся и пошел к выходу.

Полли ушла следом за ним.

Полли

– Куда мы едем? – спросила я, пристегивая ремень безопасности.

– К моему брату, – ответил Уоррен.

– Мы можем выбрать кого-нибудь другого, – я отвернулась к окну.

– И потратим время на поиски и бой. Билли – смертник. И я позволю ему закончить путь достойно, – Уоррен выруливал с парковки.

– Тебе придется с этим жить, – напомнила я.

– Как и со многим другим.

***

Когда Билли Райт открыл дверь своего дома, я поняла, что он уже знает, зачем к нему пришел Уоррен. Билли казался спокойным, но его лоб был покрыт испариной.

– Ты уже попрощался? – спросил его Уоррен.

– На тебя объявлена охота, – ответил Билли.

– Я просил тебя с ними не связываться, но ты не послушал.

– Я думал, что ты…

– Мы несем ответственность за свои поступки перед собой и Законом, Билли. Я просил тебя с ними не связываться. Просил? – рявкнул Уоррен.

– Да, – ответил Билли.

– Ты знал, что я приеду за тобой лично. Знал?

– Да.

– Ты готов?

– Да, – Билли вышел и запер за собой дверь.

Мы вернулись в машину, и брат Уоррена сел на переднее пассажирское сидение. Я села назад. Уоррен поехал в сторону больницы.

– Одьен Ригард сейчас на операционном столе. Ему выстрелили в сердце, и он умирает. Ты можешь ему помочь. Можешь искупить свой грех правильным поступком.

Билли начал плакать. Он не просил его простить, не просил пощадить. Он только молча плакал.