– Ну, а сама-то ты как? Исчезла, даже «до свидания» не сказала.

– Я в родной городок вернулась. Устроилась в местную больницу. Вот дежурю. А ты как?

– Ну, ничего вроде.

– Ой, Жак, прости! Тут судороги начались!

– Беги! Пока!

Лирет отключила вызов.

– Вот так данные из больниц и сливаются, – произнес Уоррен.

– Алексей был его куратором, – зашипела Полли. – Он знал, что Ник Уэсли жив! И черта с два он не понял, кто пригласил его в Р.!

– А то, что в ваших рядах работает агент с нарушением поведения, вас не смущает? – спросила я.

– Не мы его на службе оставили, – ответил Уоррен. – Город Н., округ Н, Л.10 – 432, – Уоррен повернулся к голопроекциям. – Лирет, пробивай, что это.

– Уже! Это одно из наших общежитий!

В этот момент Шатски вернулся в фургон и позвал меня и Айени.

– Потом приведи их обратно, пожалуйста, – попросила Полли.

– Да, мэм, – кивнул Шатски.

Полли

– Лирет, – я присела на сидение, которое освободила Мэйю, – агенты бюро получают зарплату, которая оседает на их личных счетах. Мы можем узнать номер счета для Джона Пайка?

– Полли, ты меня на прочность испытываешь? – возмутилась Лирет.

– Можем или нет? – гаркнула я.

– Сейчас попробую.

Уоррен подошел ко мне, опустил ладонь на плечо и сжал пальцы. «Соберись», – вот что значил этот жест. «Соберись и возьми себя в руки». Я медленно выдохнула и допила свой кофе.

– Есть номер счета! – объявила Лирет. – Сейчас посмотрим транзакции. Подождите… Есть! Он снимает все деньги раз в год! Обналичивает в разных банках.

– Банки и даты снятия средств, – подсказала я.

– Полли? – позвала Лирет. – Тебе нужно на это посмотреть.

Я встала и подошла к голопроекциям.

– Это же города, где были все предыдущие эпизоды.

– А дата снятия средств совпадает с убийством первой жертвы, – произнес Дадли.

– Он делал это специально, – я обернулась к Уоррену. – Алексей отправлял его на те миссии, а Джон Пайк специально снимал все деньги со своего счета в день первого убийства, чтобы оставить следы и связать себя с эпизодом. И в этом году он деньги еще не снял!

– И не снимет, – Уоррен подошел ко мне. – Ведь здесь он, скорее всего, по своей воле, а не направлен бюро.

– Но за четыре года это могло стать для него ритуалом, – настаивала я. – В день убийства первой жертвы он снимает деньги со счета и именно в том городе, где совершил преступление. В Алексис Ней он выстрелил вчера вечером, но она все еще жива.

– Хочешь сказать, что убийство Софи Крейн для него не являлось первой смертью в цепочке?

– Похоже, все эти смерти для него были непредвиденными. Ни одна из жертв не стала причиной развязывания войны кланов. Но если погибнет Алексис Ней – Григорий Носов сотрет округ Т. в порошок, и наказание Алексея Остапова станет для него личной вендеттой. Джону Пайку нужна зачистка сети, а не аресты верхушки.

– Он придет добить Алексис, – сделал вывод Уоррен.

– И захочет поквитаться с теми, кто ее спас.

– Мэйю и Айени, – кивнул Уоррен.

– Мэйю и Айени, – повторила я.

Мэйю

Восемь добровольцев, которые поделились с нами Потоком, не представились. Они по одному заходили в фургон, стоящий в конце улицы, присаживались напротив нас с Айени и ничего не говорили.

– Вы прекрасно держитесь для палача, – заметил Шатски, глядя на меня.

– В том смысле, что я пока никого не убила?

– Я понимаю, как тяжело вам сдерживаться и не украсть что-нибудь у других.

– Понимаете, потому что вы архангел, или потому что вы хранитель, наслышанный о палачах? – спросила я.

– Я архангел, – улыбнулся Шатски. – Как Айени, – добавил он.

– Понятно, – вздохнула я. – Супруга ваша тоже в «семейном бизнесе»?

– О, нет, – засмеялся Шатски. – Она воспитатель в детском саду.

– А так тоже можно? – удивился Айени. – В смысле, быть на карандаше и не работать на систему?

– Многие так живут. И даже не знают о том, что за ними присматривают.

– Лучше не знать, – ответила я.

– Как вы себя чувствуете? – сменил тему Шатски.

– Бодрее, – я пожала плечами.

– Я тоже, – Айени взял меня за руку.

– Тогда возвращаемся?

Мы вышли из фургона и пошли назад. Нужно было пересечь пустую проезжую часть. Не помню визга тормозов. И света, бьющего в глаза, не помню. Только бампер машины, который заметила боковым зрением. Я выставила ладонь. То была защитная реакция, и от встречи с бампером машины, которая в один миг оказалась рядом с нами, этот жест спасти не мог.