«Где мы?» — прилетело от Биби.

Ёжик на откате, и она думает о потерянном талисмане.

«Что за место?» — мысли Фонзы.

Думает, как ни странно, обо мне. А ещё успела взглянуть на руны, которыми изрисована арка.

«Вот зе фак?» — это Блонди.

Больше ни единой мысли, хотя она сразу увидела Борю и страх в его глазах. Страх за неё…

«Опа-опа!» — мелькнуло у Кента.

Он уже увидел бутыль в моих руках, и его мысль разрослась кучей рецептов всевозможных и невозможных зелий — это напомнило мне чулан, в котором дверь не закрывается из-за хлама.

«Я так подозреваю, это всё неспроста, и чую, что кончится плохо», — подумал Лекарь, — «И вот наверняка у меня уже должна быть заготовлена песня».

Как он смог за долю секунды мысленно проговорить такую фразу?

Беда Оркоса была в том, что их было четверо, а прибывших игроков — пятеро. То есть, оглушив одного, кто-то должен был успеть нанести второй удар.

Так получилось, что жребий судьбы упал на Блонди… Я, едва успев сориентироваться, послал ей мысленный приказ на превращение в форму. И я успел — Менэтиль только-только оглушил Фонзу и повернулся к Лане, замахиваясь посошком.

Но она уже обернулась кошкой, и луч магии с посоха желтоглазого прошёлся над ней и попал в орка, спешащего на помощь боссу. Тут же кошачья молния вгрызлась в горло зеленокожему, грохнула его на землю, и метнулась к следующему орку.

Тот явно не ожидал такой смены инициативы, только удивлённо сказал:

— Абыр? — и клыки львицы сомкнулись на его горле.

Но Оркос после пары попыток всё же попал заклинанием в Блонди.

— Да твою же орочью кровь! — выругался он, бессильно стиснув кулаки.

Один оставшийся орк удивлённо смотрел на загрызенных соплеменников. Менэтиль же, вытаскивая из-за ворота пиджака мизерные свитки, успокаивающе бросил зелёному:

— Воскресим.

— Да, босс-батыр.

Оркос тут же защёлкал пальцами, и в другой его руке вспыхнули, исчезая, несколько свитков.

Вся моя команда, едва очухавшись от оглушения, тут же замерла под действием той же магии, что и мы с Борей.

Я не сводил взгляда с действий Оркоса. Ага, значит, лента с такими же мелкими свитками, которую я снял с тела Ведуна, имеет такое же действие?

— Да что это такое?! — Фонза возмутилась, пытаясь, видимо, дёргать плечами.

— Ну, следует понимать, мы опять в лапах злодеев, — вздохнул Лекарь, — О, привет, деревня, я волновался.

Боря замычал, закрутил глазами, что-то явно отвечая Толе.

— Ой, — вырвалось у напуганной Биби.

Львица могла только бессильно рычать. Орк, скалящий клыки над ней, получил в руки два свитка воскрешения и сразу метнулся поднимать своих.

— Ты хоть знаешь, кто я? — начал было Кент, но Менэтиль поморщился и навесил на всех мут.

Потом Оркос подошёл ко мне:

— Хорошая попытка, Чеканова кровь, — он усмехнулся, — Значит, владеешь уже лидерским скиллом?

Я ничего не ответил, лишь только сверлил его взглядом. Очнувшиеся от смерти орки захрипели, хватаясь за своё горло, а потом чуть не кинулись с топорами на оцепеневшую львицу.

— Стоять, — рявкнул Оркос, — Тащите их в скалы.

Замершие на миг орки опять вместе кинулись драться за львицу, но тут желтоглазый взмахнул жезлом, и все трое отлетели друг от друга.

— Абыр!!!

— Война!

Они повскакивали, обнажив топоры, Оркос же нахмурил брови. Ему понадобилось посмотреть на них несколько секунд, и орки успокоились.

— Если хоть шерстинка с неё упадёт… Я вам не позволю испортить мне ритуал, — прошипел Менэтиль, — Тащите уже плееров по внешним кругам, этот паралич не вечен!

Его бойцы дёрнулись в стороны, но тут же замерли с глупыми выражениями лиц. Даже мне в этой позе оцепенения начала надоедать их тупость.

— Э-э-э… — орки переглядывались, — Каким кругам, босс?

Менэтиль нахмурил брови:

— Тупая орочья кровь… Которые вы рисовали мелом!

Зелёные посмотрели на разлинованные скалы, один из них почесал затылок.

— Абыр, я думал, это линия… — орк задумчиво уставился на полосы под ногами, которые перед этим чертил Оркос.

— Да, твою зелёную мать, это линии! — Менэтиль явно терял терпение, потом показал на другие полосы, уходящие по скалам в шести направлениях, — И это тоже — линии!

Дальше он ткнул в окружность, внутри которой стоял я: