«Так, а ведь…» — задумчиво протянул Лекарь, — «Да, что-то слышу. Погоди, надо сосредоточиться, не особо понимаю…»

Я старательно сдерживал себя, чтоб от радости не сбить настрой. Тут послышался шёпот Фонзы:

«Гера, знаешь, что говорят руны на вратах?»

«Что?» — не удержался я.

«Я плохо разобрала, но там написано что-то про… сейчас… раса-хранитель… э-э-э… врата, а ключи… э-э-э… раздал Гимли».

«Так, народ, думаем, думаем», — торопливо пробормотал я, — «Что это значит?»

«Я так полагаю», — продолжила Фонза, — «Что раз осколок кольца был у гномов, это они раса-хранитель? Только они могут открыть?»

«Тогда получается… что у этого Оркоса ничего не получится?»

Моя улыбка растянулась до ушей. Орки как раз закончили всех растаскивать, и Менэтиль встал напротив меня.

— Что так улыбаешься, Гончар? — спросил он.

Открыв рот, я понял, что могу уже говорить.

— Жду, когда ты обломаешься, — процедил я сквозь зубы.

Менэтиль засмеялся, потом поморщился.

— Да, ваша деятельность подпортила мне планы, — он ощерился, — Но ненамного.

Тут он повернулся к одному из орков.

— Ну, Нагнир, ты сможешь?

Один из зеленокожих вышел вперёд, покашлял, прочистив голос, и сказал:

— Абыр, босс, — он кивнул, — Сейчас!

Менэтиль кивнул, а потом поднял руки, сжигая в ладонях какие-то свитки. Тут же я почуял неприятную боль и накатывающую слабость.

— Вот так, Гончар, пришло время отдать свою жизнь за нового Властелина.

Я стиснул зубы, когда орк, подняв высоко топор, вскинул голову и запел. Песня была пронизывающей, напоминала гортанные звуки сибирских шаманов, при этом в ней чувствовалась какая-то воинственная мощь — я будто слышал удары клинков и крики воинов.

Затрясся воздух над нами, завибрировал, я почуял волны магии, будто пронизывающей меня. Неужели всё?!

Неужели мы проиграли?

— Да, пришло время! Да! — Оркос раскинул руки, глядя на портал.

У меня едва слеза не покатилась… Блин, так ничего и не успели.

Но шли секунды… Одна, две, три… Полминуты. Со временем у орка стали хрипеть горло и срываться голос.

Ну да, потенциал у гимна был огромный. Но, если в каменной арке и происходили какие-то изменения, то их надо было, наверное, улавливать со сверхчувствительными приборами. Потому что ни я, ни мои тиммейты, чьи мысли я ловил из внешних кругов — никто ничего не видел.

— Так, — Менэтиль опустил руки, потёр подбородок, посомтрел на меня, — А у тебя точно он есть?

Бодрым шагом подошёл, растянул завязки моего кошелька. Оттуда сразу хлынуло сияние, озарившее его лицо.

— Тогда я не понимаю, — он тряхнул головой, повернулся к орку, — Так, Нагнир, это точно гимн твоего народа?

— Абыр! Абыр! — орки стали скандировать все вместе, — Не оскорбляй нас! Абыр! Абыр!

Оркос недовольно поморщился, оглянулся на арку портала. Он явно недоумевал, что делает не так.

— Ключ здесь, жертвы готовы, — бормотал он, — Гимн спели…

«Ну, Лекарь, ты нащупал что-нибудь?» — в панике спросил я, не веря, что появился шанс.

«Да если б я знал, что щупать!»

«Слышь, Герыч, а что, через твою голову всё можно щупать? У всех в команде?» — с надеждой подал голос Бобр.

«Боря, не до этого», — огрызнулся я.

«Ну, как знаешь, братан. Я тогда не скажу Лекарю, что ноты одни и те же».

«Какие ноты?» — удивился Толя.

«Ну этот же говорил, что твой батя песню из гимнов составил. Ну, чего-то там в них одно и то же…»

Я обрадовался, когда ощутил от Лекаря озарение. Он понял, к чему прислушиваться.

«Георгий, я, кажется, слышу», — сообщил Толя, — «Но мне недостаточно одного гимна, чтоб выделить ноты».

«Да где я тебе ещё гимн возьму?!» — удивился я.

— Что, щебень-гребень, не получается? — громкий голос Вайта раздался в пещере.

Менэтиль обернулся. Гном, спускавшийся по просеке, выглядел не самым лучшим образом. Белая борода вся в крови, пиджак излохмачен.

Вайт устало сел у края площадки.

— Гендель! — Оркос радостно раскинул руки, хотя обнимать и не кинулся, — Живой!

Тот только поморщился, подозрительно глядя на Оркоса:

— Кто из нас предатель, Менэтиль?

— Не понимаю, Гендель…

— Я сейчас… — Вайт задумчиво сплёл пальцы на груди, — убил Ведуна.

Приближаться он не спешил. Оркос опустил руки, выставил перед собой для защиты посошок.

— Убил? Ещё раз?

— И он сказал… — устало продолжил Вайт, — что ты не хочешь воскрешать «властелина».