Концерт продолжается около полутора часов, после его окончания Лукас первым подходит ко мне. Он наклоняется, чмокает меня в щеку.

— Надеюсь, ты не злишься? — спрашивает он.

— Нет. Конечно нет. — Я долго работала над тем, чтобы избавиться от злости. Если бы я с ней не справилась, она сожрала бы меня заживо.

— Отлично. Как тебе новое кафе? Оно наше — мое и Тэлона.

— Ого! — Такого я не ожидала. — Лукас, это здорово! Какая замечательная идея!

— Мы подумали, что было бы неплохо открыть кафе или клуб, в котором смогут выступать местные музыканты. Пока все идет отлично. Мы заключили договор с прежним менеджером и официантами, потому что, естественно, ни черта не понимаем в кофейных премудростях.

Я все еще смеюсь, когда к нам подходит Тэлон. Он выглядит смущенным и, кажется, немного нервничает.

— Я, пожалуй, пойду уже домой, — произносит Лукас. — Вам двоим и без меня найдется о чем поболтать.

— Спасибо, Лукас! — отвечаю я. — Увидимся!

Тэлон, слегка замешкавшись, пару секунд стоит у моего столика.

— Можно, я присяду?

— Конечно, — киваю я, сжимая ладонями большую чашку кофе.

— Я не знал, что ты сегодня придешь. — Он придвигает стул поближе к моему и садится, не сводя с меня глаз. — Это Лукас устроил.

— Я знаю, — улыбаюсь в ответ. — Он даже вспомнил, что я у него в долгу за какое-то одолжение, которое он мне сделал.

— Да, я слышал. Прости за каламбур. Я очень благодарен тебе за все, что ты сделала. Мне сейчас намного лучше. Конечно, этим ухом я по-прежнему почти ничего не слышу, и плохие дни пока еще случаются, но с тем, как было раньше, не сравнить. Поэтому спасибо тебе огромное! Сам, без твоей помощи, я бы такого врача не нашел.

— Не надо меня благодарить, Тэл. Я очень за тебя рада. Расскажи про кафе? Как это вообще получилось?

Он с улыбкой обводит обстановку вокруг нас взглядом, и я вижу в его глазах неподдельную радость и гордость.

— Это идея Лукаса, я просто проникся, мне тоже показалось, что будет классно. Не знаю, слышала ли ты, я ушел из «Э&Э».

— Слышала. Мне очень жаль. Тебе наверняка это далось непросто.

— Ты права, но кажется, это к лучшему для меня. Наша маленькая группа называется «Бе зе Мун» [1] . Мы записываем первый диск, все в восторге. Мне самому нравится эта новая музыка. Нравится писать ее и исполнять. Моему творческому порыву нет границ.

— Мне тоже очень понравился сегодняшний концерт, — радостно киваю я в ответ.

— Название придумал я. Помнишь, тогда на веранде, мы разговаривали, и ты сказала, что я способен на гораздо большее? Сказала, что я могу быть луной, сиять ярче звезд?

— Помню. — Воспоминания впиваются в сердце, как кинжалы. — В тот день я узнала, что это ты написал мою любимую песню.

Он медленно кивает, закусив губу, и смотрит мне прямо в глаза. Уверена, он, как и я, вспомнил, что еще случилось в тот день на крыльце. Мои щеки заливает густая краска, глаза начинает пощипывать от непрошеных слез. Я опускаю взгляд на чашку кофе перед собой. Не хочу видеть боль и сожаление в его глазах. Не хочу, чтобы он заметил боль и сожаление в моих.

— Я правда рад, что ты пришла. Хоть и не очень красиво, что Лукасу пришлось схитрить, чтобы заманить тебя сюда.

— Все в порядке. Я тоже рада, что пришла.

— Как Пикси? Я по ней скучаю. Особенно по тому, как она спала у меня на голове.

— С ней все хорошо. Уверена, она тоже по тебе скучает. Спасибо, что устроил для нее страховку и все остальное. Это было очень мило с твоей стороны.

— Давай не будем об этом, — отмахивается он. — Я всего лишь хотел быть уверен, что у вас обеих все будет в порядке.

Не знаю, что на это сказать. Он сам разрушил все, что у нас было. Я неловко отвожу взгляд.

— Классная идея со старинными инструментами.

— Да. Большинство из них из коллекции Лукаса. Он собирал их с самого детства.

Мы разговариваем долго, до самой полуночи, тщательно избегая слишком болезненных тем из нашего общего недалекого прошлого. Большинство гостей уже расходятся, немногочисленные сотрудники начинают приводить кафе в порядок.

Мне бы сердиться на него. Я должна была бы залепить ему пощечину и уйти отсюда, как только пришла, но находиться рядом и просто разговаривать слишком хорошо. Это, наверное, первый раз, когда мы разговариваем как друзья, просто узнаем друг о друге что-то новое. Он здорово умеет слушать. Есть что-то невыносимо забавное в том, что при других обстоятельствах, в другое время, Тэлон мог бы стать отличным бойфрендом, а сегодняшняя наша встреча — идеальным первым свиданием.

— Мне правда пора идти, — наконец говорю я, посмотрев на часы.

— Можно проводить тебя до машины?

— Конечно.

Мы молча идем к парковке на другой стороне улицы. Я немного нервничаю, не зная, как лучше попрощаться с ним. Тэлон облокачивается на водительскую дверь моей машины и пару секунд смотрит в небо, на звезды, а потом снова поворачивается ко мне.

— Что ты делаешь завтра вечером?

— У меня нет никаких планов.

По правде говоря, у меня нет планов ни на завтра, ни на какой-то другой вечер.