Последняя фраза была криком души: капитан, отлично подготовленный кадровый офицер, судя по разговорам его бойцов прошедший несколько “горячих точек”… сорвался. Впрочем, у меня у самого до боли сжались кулаки, глядя на заснятые кадры. Ненужный запрет на регистрацию происходящего давно отменили, так что “насладиться” оперативной съемкой можно было в полном объеме. Со звуком — разве что без запахов. К счастью.

Из нарезки прикрепленных к отчёту эпизодов следовало, что сначала разведчики попытались узнать у засевших в укрепленной чем попало блочной девятиэтажке выживших, нужна ли помощь — и получили предложение “войти в общину”, вместе с оружием и машинами. Когда малость подохреневшие мотострелки сообщили, что они, вообще-то, на службе состоят и присягу приносили, им цинично объяснили, что стране конец, и каждый сам за себя. Но настаивать на своем не стали — наверное, установленные на крышах “тигров” пулеметно-гранатомётные модули помешали.

Дальше разведчики с дальней дистанции порвали десяток октов, пытающихся выцепить из здания супермаркета несколько пробравшихся туда за едой и водой людей. Пока “благодарные” сталкеры-добытчики бежали со всех ног кто куда (лишь двое додумались попросится на борт спасителям, побросав хабар), к месту действия выкатилась пара грузовиков с кустарно приваренной защитой из ржавых листов металла. На бортах новые владельцы транспорта апокалипсиса даже собственные флаги намалевали — только так бездарно, что я даже не понял, кем они себя считают. Но “рускай салдат сдавайса” с сильным акцентом они прокричали в матюгальник вполне внятно.

Стрелки в броневиках не оплошали, наведя стволы необитаемых модулей на противников — и те почему-то вдруг передумали агрессировать. Правда, орать в громокоговоритье не прекратили, за минуту наговорив и на статью о разжигании межнациональной розни, и на “отторжение законных территорий”, и даже на “возрождение фашизма”. Понятное дело, на поражение по ним огонь никто не открыл. Наконец бандитов от разведчиков закрыл угол здания… и тут с ближайшей крыши вниз полетели бутылки с зажигательной смесью. Те же самые ли уроды это устроили или другая банда решилась — чёрт их разберет. Главное — оба броневика вырвались из города своим ходом.

— Такая хрень не может твориться везде, — в мертвой тишине прозвучал голос майора. — Грёбанное мигрантское гетто… Куда, я хочу знать, смотрят московские силовики?! Да там вокруг кого только нет: и танкисты, и ракетчики, и хрен знает кто!

— Посмотрели в бинокль или с дрона и даже заезжать не стали, — подал голос Полищук. Говорил он тихо, но никто больше не посмел ответить одновременно и взбешенному, и ошарашенному комбату. — Тут нормальных-то не успеваешь вывозить, зачем им такая бомба под собственной задницей? А всех все равно не спасти, слишком уж густо населен регион… был.

— Тут скорее другой вывод надо сделать, — решил все же высказаться я. — В Москве и, наверняка, в Питере такие точки напряжений первыми “полыхнули” — а больше таких крупных нигде и нет. Всякую шваль почему-то именно в столицы тянет, попробуй отдели их от массы нормальных работников, просто приехавших подзаработать… Но дело не в мигрантах и “шабашниках” — они лишь сыграли роль катализатора. То есть вот такое будет скоро везде, где дома или местность позволяют эффективно играть с октами в салки. Банды, религиозные секты, убийства и истязания. Если, конечно, вовремя не оказать людям помощь и не обеспечить поддержку.

— Ну так дай мне оружие, Жаров, чтобы я мог отправить в эти каменные мешки людей не на убой! — взорвался Семенов. Конечно, я для него проходил теперь в категории “доверенное лицо” — но далеко не все он был готов услышать и принять от не своего.

— Уже делаю. В режиме максимального содействия, — хмыкнул я, жестом раскрывая нарезку записей со своего нагрудного регистратора в виртуальном пространстве штаба.

Даже не думал, что настолько удачный момент смогу поймать. Недаром часов шесть к ряду терпел скрытые издевки и вполне открытое небрежние со стороны Каримова. О нет, формально все было — комар носа подточить не сможет, включенный регистратор в этом плане со своей задачей вполне справлялся. А вот неформально… Кстати, кое-кто из техников мне пытался именно помочь — но тайком, чтобы командир не заметил.

— Так, быстро капитана техслужбы сюда, — майор, аж покрасневший от ярости, теперь стремительно бледнел. Кто бы другой сказал “успокоился”, но мне хватило опыта понять: командир опять зажал свои эмоции тисками стальной воли, но слабее они от этого ничуть не стали.

— Это. Что. Такое? — сходу бросил он инженеру, едва тот появился в подземной комнате.

— Действую строго по уставу, тащ командир, — просмотрев минутную нарезку, на голубом глазу попытался съехать техник — но не тут-то было.

— Я ведь тебя попросил, — тихо напомнил Семенов.

— Нарушить Устав и начать творить всякую хрень? — видимо, таким свое прямое начальство капитан еще не видел и принял момент максимального напряжения душевных сил за чужую слабость. Мол, укатали сивку крутые горки. — Скажи спасибо, чисто по дружбе, телегу на тебя еще не накатал. Но теперь вот раздумываю, правильно ли поступил?

— Ты вообще понимаешь, в каком мы сейчас положении? — так же тихо и ровно переспросил комбат.