То-то я пока шел — знакомых лиц почти не видел.

— Что-то крупное намечается, — прикинув, сделал единственно возможный вывод я. Поздравлять с повышением собеседника я не решился: уверен, он, если б мог, все сделал, лишь бы не было такого повода обновить знаки различия.

— Лагерь слухами полнится, что в штабе решили дать “решающую битву за Москву”. Бред, как по мне, но да — переформирование произвели явно неспроста, — согласился временный комбат.

Москва… Мне сложно представить, что там сейчас — но ничего хорошего точно. Все живущие в мегаполисе миллионы людей точно не смогли спрятаться по убежищам и в метро, когда началось. Часть населения, конечно, уже смогли эвакуировать. И выбить октов из города тоже пытались в течении нескольких суток, насколько я слышал, даже довольно успешно. И вот, судя по словам Полищука — войскам пришлось временно прекратить зачистки, что в принципе логично: ничего кроме новых волн десанта это не приносит, а наземная инфраструктура и застройка с каждым произведенным выстрелом, с каждой взорванной гранатой, с каждой выпущенной мимо цели пулей уверенно превращается в руины…

Эта чертова война с пришельцами, сходу отправившая на помойку все отработанные меры защиты человеческих жизней от посягательства на них возможного противника! Мало того, что мы просто не успеваем реагировать — всего ведь седьмой день от выброса самой первой волны идет, я ведь не запутался? Неделя, долбанная неделя! Так еще и нет возможности ударить по расположенным в другом мире центрам управления и заводам, откуда массово сходят новые юниты — неважно, войсками или ядерным оружием!

Владение телепортацией позволяет быть противнику максимально мобильным. А вот нас “потолком” наоборот заперли, буквально придавив к земле. Впрочем, война — это ведь только с нашей стороны. Если попытаться отстраниться от эмоций и взглянуть на действия создателей киборгов-пауканов непредвзято, то ближайшая аналогия — попытка вывести из квартиры тараканов отравой. Помещение тоже по возможности изолируют, потом проливают инсектицидами. Насекомые пачками мрут, но в местах максимального скопления отравы на каждого достается меньше и там остаются живые, которые пытаются что-то сделать, но по факту только бесполезно мечутся и привлекают к себе внимание.

Что может сделать таракан против человека? Разве что попытаться все же незаметно сбежать и на новом месте начать все заново. Но если создатели киборгов думают, что мы до них не дотянемся — это зря, очень зря. Человек тварь такая, что приспосабливается ко всему — в отличии от тех же тараканов, которым молва приписывает потрясающую живучесть. Тут скорее лучше для аналогии подходят крысы — именно на них были похожи наши очень далекие предки-млекопитающие, появившиеся на Земле одновременно с динозаврами и успешно дожившие до заката эпохи рептилий, в отличии от большинства последних. Но нам столько терпеть не придется — уж не сомневайтесь, я лично руку приложу!

— Батальон ведь совершает какие-то вылазки за периметр, — это был не вопрос. — Мне нужно испытать резак на дееспособных октах. Если проблем в его работе не возникнет, запустим кустарное производство хоть завтра.

— Вижу, работа у вас была и правда напряженной, — как-то странно посмотрел на меня офицер. И, видя, что я не понимаю, объяснил. — Части, сформированные преимущественно из мобилизованных, стараются не использовать для боевых действий. Такие как мы сейчас… фуражиры, что ли? Представляешь, сколько вокруг столицы настроено складов и логистических центров, сколько контейнерных терминалов было? Вот чтобы все это добро не пропало, чтобы послужило людям — заводы-то по большей части встали и поля не убранные стоят — кто-то должен его вывезти и, как минимум, сортировать, инвентаризировать. Что-то потребить самим, что-то складировать, что-то отгрузить.

Разумный шаг.

— Сейчас множество подразделений на это дело брошены, но “точек” с ресурсами куда больше, — ввел меня в курс дела старлей. — Ежедневно новые сбрасывают — “проволоку” для связи нам позавчера пробросили, если ты и это пропустил. Сначала, по возможности, новые склады и центры проверяют разведчики — хоть их мне оставили. Пойдешь с ними, отдельно обещанную спецгруппу я тебе выделить, уж извини, не могу.

— Оптимальный вариант. Тем более, первые резаки как раз разведосам будут нужны, им-то проще будет научится ими пользоваться, чем вчерашнему мирняку, — резко кивнул я.

Для начала это — а потом плотно займусь задницами пауканов. Ничего личного, сами ж туда засунули энергоприемник. А там, как только что-то пойму — уже и до отдавших приказ устроить геноцид в моем мире мразей будет недалеко.

— На выход! На выход! Отделению — приступить к подготовке позиции!

Из БТР-80 я выбрался последним — со всем моим скарбом соревноваться в скорости покидания борта с пехотинцами было глупо. Да и незачем — бронетранспортер остановился так, чтобы дистанции до ближайших укрытий хватило с гарантией загасить высунувшегося из-за укрытия противника из установленного в башенке КВПТ. А чтобы стрелку не слишком напрягаться, крутя стволом во все стороны, один из разведосов сразу же пристроился за кормой машины с реактивным гранатометом.

Старые кумулятивные выстрелы, против современных танков и БМП с активной броней малоэффективные, для уничтожения октов заходили на ура. Как я понял, в арсеналах частей, расквартированных под Москвой, гранат к “шайтан-трубе” накопилось более чем порядочно. Жаль, что применять их можно было только если оставался запас по расстоянию до врага — иначе не пришлось бы мне городить огород, собирая резак. Который, если все пройдет гладко, мне, возможно, опять испытать не удастся. Во всяком случае, в посещенной сегодня два часа назад точке не удалось.

— Север-два к наблюдению приступил. Ворота закрыты, проломов в заборе не наблюдаю, — коротко отчитались наушники. В лесном лагере соблюдалось строжайшее радиомолчание, кроме отдельных подземных помещений, откуда сигнал беспроводных военных сетевых устройств просто не мог вырваться. А вот в разведвыездах к гражданским складам связь в режиме минимальной радиозаметности допускалась и даже рекомендовалась. На усмотрение командира отделения, конечно — за ним оставалось последнее слово.

Тем временем еще двое мотострелков подпилили бензопилой и уронили три дерева, частично перекрывающие один из секторов обстрела — и не теряя времени подтянулись к назад к машине. Я за это время успел спокойно надеть наспинный блок плазмореза, проверить сам резак, заткнуть за пояс обе катаны и дослать патрон в свой Калашников. Зрелище, подозреваю, я представлял сейчас то еще — вот только всем как-то не до смеха было.