– О-о-о, так вы у нас почитательница прогресса и просвещения, – воскликнул Матвей Львович и посмотрел на меня, словно на какую-то диковинку. Ведь в его представлении молоденькая девушка должна была думать только о балах и нарядах, – неужели вас тоже привлекают Libert'e, 'Egalit'e, Fraternit'e [57] ?

– Если бы так, – ответила я, вздохнув, – то, наверное, поехала бы в Париж. Хотя, некоторые их воззвания, думаю, находят отклик во многих душах. Правда путь, который они избрали, слишком кровав.

Это заявление вызвало ещё большее удивление мужчины. Странно, но Павел Матвеевич во время всего этого разговора не проявил и доли удивления, только поощрительно мне улыбался, кажется, от всего сердца соглашаясь с моими словами.

Что до Екатерины Петровны, то она большую часть беседы сохраняла спокойное выражение лица, и только при моей последней фразе, незаметно выдохнула.

– Мне будет приятно ещё пообщаться с вами, милая барышня, – поклонился мне Матвей Львович, и перевел взгляд на «бабушку».

Екатерина Петровна перебросилась со старшим Рубановским несколькими фразами, и мужчины продолжили promenade [58] по залу, здороваясь со знакомыми и представляясь не знакомым гостям.

Мария улыбнулась мне заговорщицки, и сказав, что пойдёт поздороваться с подружкой, отправилась в другую сторону зала, о чём-то пошептаться с дочерью Ивана Осиповича.

Я осталась сидеть с Екатериной Петровной. Всякие обеды и балы давно уже ассоциировались у меня с благотворительными фондами пап'a, так что никакого интереса и волнения не вызывали. Наоборот, я обычно была вовлечена в их организацию, благодаря чему, они постепенно вызывали у меня отторжение.

Сейчас же, после этого странного разговора, я почувствовала, что очень соскучилась по нашей губернской больнице. Постоянной занятости, приятной усталости от осознания хорошо проделанной работы, когда удавалось кого-то спасти, по редким нравоучениям мам'a и нашим семейным обедам.

«Бабушка» уловила перемену моего настроения, но с причиной совершенно не угадала.

– Я буду не против, если ты с ним потанцуешь. Но не более двух танцев. И не подряд.

Сначала не поняла, о чём она вообще говорит, потом улыбнулась и кивнула.

Решив ещё что-то про себя, Екатерина Петровна продолжила:

– Так и быть, приглашу их в субботу на чай. Но не более, – закончила она.

Постаралась улыбнуться более естественно, чтобы «бабушка» не усомнилась в моём довольстве её участия.

Спасибо Марии, она как раз вернулась, остановив порыв «бабушкиной» благости. У неё было такое умильное выражение лица, как от удачно сделанной пакости. На мой вопросительный взгляд она не ответила, сделав вид, что не заметила.

Тут двери наконец открылись и всех стали приглашать к столу. Очень вовремя. Кушать действительно хотелось. Объявление к началу обеда, кажется, даже задержали, ожидая прибытие кого-то из гостей.

По пути в столовую меня представили нескольким семействам с их отпрысками. Те поглядывали на нас с Марией довольно заинтересованно. Я старалась придать себе совершенно холодный и безразличный вид. Бабушка же постоянно смущалась и опускала взгляд. Мария очень стеснительно реагировала на мужское внимание. Сказывалось строгое «бабушкино» воспитание и отсутствие выхода в «большой свет». На её фоне, я казалась себе прожжённым циником.

Сев за стол, неожиданно обнаружила, что Павла Матвеевича усаживают по правую сторону от меня. Мария, которая расположилась напротив, заговорщицки мне подмигнула.

Теперь понятно, куда бабушка отлучалась. Она дружна с дочерью Ивана Осиповича, и пока все были заняты разговорами в гостиной, девушки переставили карточки с именами в обеденном зале.

Я улыбнулась Марии, попытавшись вложить всю мою благодарность.

– Очень рад, баронесса, что смогу наслаждаться вашим обществом за обедом. – усаживаясь поудобнее, сказал дедушка.

– Павел Матвеевич, – посмотрела на него внимательно – почему вы назвали меня на охоте Анной? – решила начать с главного, пока есть такая возможность.

С лица дедушки сошла улыбка, он немного нахмурился, и еле слышно произнёс:

– Меня послали найти вас, Анна Викторовна. Виктор Иванович был очень обеспокоен вашим исчезновением, – Павел Матвеевич непринуждённо оглянулся, не прислушивается ли кто к нашему разговору, и продолжил, не глядя на меня, – нам нужно встретиться и поговорить. Вы сможете завтра утром приехать к речному мысу, недалеко от вашего имения?

– Да, я буду там к десяти, – ответила, глядя в свою тарелку. Рука моя немного подрагивала, мысли пчелиным роем носились в моей голове.