Я принял решение навестить поселение. Несмотря на отношения наставник-ученик, на удивление, в нашем путешествии все решения относительно направления движения и действий лежали исключительно на мне. Подозреваю, если попросить старого рыцаря оставить меня в одиночестве — он с удовольствием так и сделает. Конечно, совместное путешествие доставляло некоторые проблемы — несмотря на достаточно долгое знакомство нельзя было с уверенностью предсказать, как старый рыцарь отнесётся к прямому нарушению рыцарского кодекса и норм местной морали. Он умел хранить секреты и не был слишком рьяным поборником правил — по крайней мере, на мелкие нарушения монастырского образа жизни, за которые могли привести к наказаниям он спокойно закрывал глаза, что делали далеко не все наставники. Предполагаю, он вполне мог бы закрыть глаза на некоторые спорные моменты и истолковать их в мою пользу, и, вероятно, будет молчать о всех наших разговорах — но полного доверия у меня к нему не было, хотя я и старался всеми силами демонстрировать обратное. Поэтому до поры до времени решено было избегать наиболее острых действий, ограничиваясь скорее опасными вопросами, которыми, с моей точки зрения, озадачивать местных совсем не требовалось. Потому что люди Тиала, похоже, вообще не задавались некоторыми вопросами, которые возникали у меня…

Мы достигли деревни, из которой вышли беженцы через несколько дней. Типичная деревушка на окраине леса, обнесённая частоколом — солидная часть из которого действительно отсутствовала, однако встречены мы были поистине мёртвой тишиной. И ни я, ни наставник совершенно не чувствовали жизни в поселении. Это была немаленькая деревня — на несколько сотен дворов, по самым приблизительным прикидкам. На полях вокруг поспевал несобранный урожай, тихо поскрипывали двери от прохладного ветра, и если бы не следы крови, встречающиеся на улицах, можно было подумать, что жители просто вышли куда-то. По меньшей мере несколько десятков домов были разрушены — по ним словно прошлись гигантским молотом. На окраине деревни мы нашли огромное пепелище, в котором было множество костей — похоже, здесь массово сжигали тела мёртвых, чтобы не достались падальщикам...

Здесь были следы — множество человеческих, некоторое количество от других животных, пришедших, видимо, уже после ухода людей — но ничего, указывающего на существо способное устроить подобное. Часть частокола длиною в несколько сотен метров просто перестала существовать — он не был выдран или повален, просто словно неровно обрезан до основания. Внутри стены валялось множество щепок разных размеров — и сложно было предположить, что именно могло вызвать подобный эффект. Значительная часть стены была просто разбита в щепки, ударом или ударами, при этом часть брёвен, вбитых в землю, осталась нетронутой. Не слишком сильный удар просто бы вывернул брёвна из земли, сильный — перерубил их, но не разнёс в щепки. Снова загадка, увидев которую мне совсем расхотелось встречаться с кем-то способным на подобное. В этой цепочке событий можно было заподозрить даже разумный замысел — однако заподозрить людей Тиала в умышленном вырезании целой деревни было крайне сложно — подобное просто не имело смысла, ни для церкви, ни для аристократии, ни для кого…

— Как ты думаешь, есть вероятность, что гонцы, посланные за помощью, просто не смогли добраться до назначения? — закончив беглый осмотр деревни, я решил поинтересоваться тактикой осады местных хищников.

— Зависит от того насколько далеко ближайшие деревни или Замок. Посмотри на карте.

Вообще-то, понадеявшись на проводника в виде наставника деньги на покупку карты я зажал. Стоили они недёшево. Конечно, у меня ещё оставался материнский мешочек с мелкими драгоценностями — однако пускать его в ход ради столь бессмысленных трат мне претило, о чём было незамедлительно сообщено сэру Кадогану.

— Я думаю, нам стоит добраться до ближайшего лорда и сообщить ему об этом. Некоторые мелкие хищники охотятся так на норковых животных — разрывают землю и забираются в наиболее обширную часть норы, убивают парочку, а затем ждут, пока остальная часть колонии не выйдет от голода наружу и нападают… Хитрая тварь могла провернуть что-то подобное. — впервые за время нашего путешествия старик высказал своё мнение по поводу того, что делать дальше.

— Возможно, позже. Мы задержимся в деревне на некоторое время. — Качнул я головой.

Вспоминая свой последний разговор в пустоте, мне пришла в голову интересная идея. Голос сказал, что смог поговорить со мной, когда я был на границе жизни и смерти, когда связь души и тела истончается… Понятия не имею, какие именно манипуляции нужно провести над собой, чтобы истончить эту самую грань, не доводя себя до самоубийства — все манипуляции над моим телом в ордене проводились, пока я был без сознания, и никаких подробностей по этому поводу, кроме непосредственно результатов, мне не сообщали. Однако, если принять за факт существование души, и возможность подобного — здесь, в вымершей деревне, достаточно большое число душ отправились на тот свет. Могло ли это истончить границу? Или, может, помочь настроится на нужный лад? Нас учили медитации, правда, совсем другой направленности: основным её предназначением была фокусировка на чувстве жизни, дыхательная гимнастика, или восстанавливающий полусон-медитация… Но попробовать стоило.

Удобно устроившись в доме неподалёку от горы сожжённых трупов, я попытался максимально отрешиться от тщательно развиваемого чувства жизни. Я чувствовал наставника, находящегося неподалёку...траву...деревья...мелких животных в лесу… Не то, всё не то… Сложно сказать, сколько просидел на этом самом месте — терпению жизнь в монастыре меня точно неплохо научила, сдаваться так просто в планах тоже не было, но, похоже, в какой-то момент слишком увлёкшись я просто уснул.

— Удачная догадка.

— Я сплю, не так ли?

— Верно.

— Древние философы считали, что сон — это маленькая смерть. В этом было зерно истины?

— Глубокий сон с правильным настроем позволяет отправить сознание в иные части бытия.