— Давно пора.

— Давай начнём с вопроса. На первый взгляд, он может показаться тебе простым — но является определяющим в искусстве, которым ты должен овладеть. Что такое смерть?”

— Конец жизни организма?

— Однажды твоё тело прекратило всякую жизнедеятельность. Но был ли ты мёртв?

— Выглядело очень похоже — пустота в которой не было никого кроме тебя. Очень похоже на нынешнее состояние, кстати.

— Но ты же мыслил, верно? Значит, существовал, жил, просто в какой-то иной форме. И ты жив сейчас.

— Туше. Получается, смерть — это абсолютный конец? Отсутствие любой жизни в любой форме?

— В какой-то мере, возможно, но лишь как концепция. Мёртвым миром назовут мир, лишённый любой жизни, так ведь? Но отсутствие чего-либо само по себе не является наличием чего-то другого. Мы можем назвать тьмой отсутствие света, но в отличие от света, тьму нельзя измерить, её не получится обсчитать или создать, во вселенной нет такой вещи — есть лишь свет или его отсутствие. И для жизни и смерти — это тоже отчасти верно.

— Отчасти?

— В чём смысл жизни?

— Учитывая, что я даже не справился с вопросом про смерть, по-моему, это похоже на завал.

— Простой вопрос, на самом деле. Смысл жизни — жить. Это её глубинный, исконный инстинкт. Существует бесчисленное множество смыслов, которые разумные существа вкладывают в понятие жизни, и только всеми ними одновременно можно описать её смысл.

— Разумные иногда кончают жизнь самоубийством.

— Это лишь доказывает, что разум может быть сильнее жизни. Но практически каждое живое существо имеет инстинкт самосохранения или сохранения своего потомства — сохранения жизни. Его отсутствие — это аномалия, а наличие — норма.

— Мы свернули куда-то не туда. Ты хотел рассказать, что такое смерть.

— Терпение. Понимание одного невозможно без другого. Жизнь стремится к тому жить, всеми силами цепляясь за собственное существование. Но эта, как и любая другая победа не всегда возможна, и у этого поражения есть свои последствия.

— Какие последствия?

— Невозможно выделить, измерить, или использовать такую вещь, как отсутствие жизни. Но когда живое существо умирает — это не проходит бесследно. В этот момент, первородный инстинкт, сама сущность жизни корчится, крича в агонии, а вселенная дрожит, пронзённая этим криком. И чем больше жизни было в существе, что погибло, чем более редким и сильным оно было, тем сильнее этот крик, и тем страшнее содрогается вселенная, слыша его. Я не знаю, что такое смерть на самом деле. И не знаю никого в нашей вселенной, кто знал бы наверняка. Может что-то, родившееся из эха мириадов агонизирующих криков самой жизни, а может что-то разбуженное или привлечённое ими. Но я точно знаю, что оно реально — и способно вмешиваться в ход бытия миров.

— В нашей? ты хочешь сказать, что забрал меня из какой-то другой?

— Верно.

— Пожалуй, здесь не помешает немного информации об устройстве вашего царства смерти

— Подобная концепция, на самом деле — оксюморон. Если ты ещё существуешь в какой-либо форме, то ты определённо в некоторой степени жив. Существует разные миры, находящиеся на разных уровнях бытия. На некоторые вполне себе можно попасть и спокойно находиться без физического тела, на некоторых это невозможно.

— И что произойдёт с моей душой, ну или душой, например, сэра Кадогана, если он умрёт прямо сейчас?

— В нашей вселенной есть область бытия, именуемая Поток. В примитивном представлении, это стержень, на который нанизана наша вселенная. Он служит одновременно как источником душ, так и их разносчиком по вселенной. Души, рождённые или перенесённые им, имеют с ним связь, и притягиваются к нему после лишения всех пригодных для существования оболочек.