К несчастью, экипаж сбежавшего от них корабля снабжения видел чисский корабль. Траун мастерски умел использовать эффект неожиданности против врагов, даже если расклад изначально был не в его пользу. Но сейчас поздно об этом думать.

Или гранд–адмирал уже успел и это обдумать? Неужели он намеренно включил Ар’алани в свои расчеты?

— Мы скоро прибудем, — вывел ее из размышлений голос гранд–адмирала. — Подумайте, с чем нам, скорее всего, придется столкнуться и как с этим справляться.

— Слушаюсь, сэр, будет сделано, — пообещала она.

Провожая его взглядом до пульта управления щитами, коммодор мрачно сказала себе, что было бы неплохо, если бы Траун и сам последовал своему совету.

И крепко–крепко подумал, как быть.

Когда размазанные в линии звезды снова стянулись в точки, Илай увидел за передним обзорным экраном подсвеченный бок планеты, на котором небольшие сине–зеленые вкрапления перемежались с обширными бурыми участками.

Множество пустошей. Это всегда было плохим знаком.

— Приехали, — чеканно объявил Пик, сидевший в кресле пилота. — Для посадки нужен город или порт.

— Сейчас, — ответил Илай, едва сдержав порыв добавить дежурное «сэр». Несмотря на то что Пик с Трепом держались и говорили так, будто привыкли командовать, на самом деле, будучи штурмовиками смерти, они могли отдавать приказы только обычным штурмовикам.

Лейтенант поморщился. «Пик и Треп». Дурацкие имена для взрослых, не говоря уже о том, что носили их люди, специально обученные сеять смерть и разрушения и оставлять после себя выжженную землю. Можно было только предположить, что это прозвища, наподобие тех, какие иногда дают друг другу пилоты СИДов.

Хотя в случае со штурмовиками смерти это скорее способ скрыть настоящие имена. В любом случае за этими прозвищами, наверное, стоят весьма любопытные истории. Расспрашивать о которых у Илая, конечно же, не было никакого желания.

— Нам нужен город под названием Тикуве, — сообщил он. — Это в южном полушарии, где–то между…

— Понятно, — не отрываясь от навигационного дисплея, бросил Треп. — Снижаемся.

— Спасибо, — пробормотал Илай.

Само собой, они его терпеть не могли. Единственное, что их сдерживало — и гарантировало хоть какую–то поверхностную вежливость, — уважение к своему адмиралу и абсолютная преданность. Траун приказал им охранять Илая на задании, и именно этим они были заняты.

Возможно, они вдобавок были недовольны тем, что приходилось носить гражданскую одежду вместо узнаваемой черной брони. Неважно, в престиже дело или в функциональности экипировки, но Илай давно заметил, что штурмовики предпочитают, чтобы широкая публика не знала их в лицо.

Особенно если у тебя такое лицо.

Нельзя сказать, что Пик с Трепом были уродливы или искалечены. Наоборот, их лица несли в себе печать достоинства и идеальную симметрию, которые редко встретишь у других людей. Добавьте сюда высоченный рост, поджарость, выдающуюся мускулатуру и неестественный блеск аккуратно подстриженных волос — и вот вам идеальный плакатный образ для имперской призывной кампании.

Но не стоит на этих плакатах показывать их глаза.

Илай содрогнулся, вспомнив, как он в первый раз заглянул штурмовикам в глаза. Холодные, пронзающие насквозь, все подмечающие, все оценивающие и отметающие как не заслуживающее внимания. С капелькой пылкости и капелькой гордости в бездонном омуте сдерживаемого фанатизма.

Еще во времена своей службы на «Химере» он слышал передаваемые шепотом рассказы о том, что штурмовиков смерти не только тренируют, но и накачивают медицинскими препаратами, отчего они во всех отношениях перестают вписываться в обычные человеческие рамки.

Увидев вблизи своих сопровождающих, Илай решил, что слухи верны на сто процентов.

— Надеюсь, эта развалюха там никому не будет мозолить глаза, — проворчал Ронан, занимавший соседнее пассажирское сиденье.

— Не будет, — уверил его Илай. Ему вдруг показалось, что в кабине челнока стало непривычно тесно. Когда они с Трауном на пару карабкались по карьерной лестнице во флоте, им то и дело приходилось окунаться в атмосферу недоверия, враждебности, а то и открытого презрения. Но атмосфера в этом замкнутом пространстве и отношение трех его спутников затмили годы мытарств во флоте. — Этот челнок достался гранд–адмиралу от одного контрабандиста, мир его праху. Он используется для полетов в такие места, где присутствие имперских войск или гражданских чиновников не приветствуется.

— Не сомневаюсь, что ему знакомо множество таких мест, — прорычал замдиректора. — Мог хотя бы обновить интерьер до цивилизованных стандартов.

— Неэффективно и опрометчиво, — бросил через плечо Пик. — Если кто–нибудь увидит, что внутреннее убранство не соответствует внешнему виду, маскировка не сработает.

— Ну так вы не пускайте никого внутрь, — парировал Ронан. — Делов–то. Так что это за городок Тикуве, в который мы так удачно вписываемся?

— Это прибежище всякого сброда, — безэмоционально выдал Треп. — В порту есть сектор для приличной публики, небольшой сектор для имперских кораблей, а все остальное — поле деятельности контрабандистов и пиратов. Население либо помогает им, либо прячется, имперские чиновники и военные, поставленные в безвыходное положение, от него не отстают. Мы не получим здесь никакой помощи, на которую можно опереться.