«Он что, предлагает мне ограбить её?» — выдал мозг.

— Да лишить нужно Олечку её денежек, которые она так усиленно копила.

— А у тебя котелок варит. Рад, что мы думаем одинаково, — посмеялся Шолохов. — Не зря тебя оценили на шесть сотен тысяч уровней.

— Да как бы это и так было ясно.

— Ну не скажи, не скажи. Не каждый бы согласился, чтобы его ограбили.

— Ну так ясное дело, что Ваша, то есть твоя дочка не будет рада ограблению. Она испугается, может, даже обосрётся, если переест сегодня тортиков.

Мужик улыбнулся. Но так, будто я уже перегнул палку с наездами на его дочку.

Пришлось немного понизить планку.

— Короче, Серёга. Если хочешь моего совета, то я бы обиделся, узнав, что у меня пропали все деньги. Но я бы точно понял, что деньги могут пропасть даже в таком крутом доме, как этот. И тогда бы я подумал, стоит ли мне кричать на папу и говорить ему, что я не завишу теперь от него.

Мужик осушил стакан.

— Гениально, Жека. Моё уважение. — И Сергей Рудольфович отрубился… моментально.

Я не то чтобы был удивлён, но так и не понял, что это было.

А что, если мужик реально собирался украсть деньги у своей дочки?

Представьте, насколько интересно было бы лицезреть такую картину: Серёга крадёт деньги у дочки посреди ночи. Ложится спать. Просыпается. А у него украли и его деньги, и дочкины.

Вот это был бы поворот.

Но удивила меня не только эта мысль, но и тот факт, что Сергей Рудольфович вырубился к чертям собачьим, когда осушил стакан.

И проблема в том, что я тоже осушил стакан, пока говорил с Шолоховым.

— Япона мать! — схватился за голову.

— Что такое? — снова послышался голос зеленоголового.

— Максимка, ты здесь?!

— Ну а где мне быть, Жека? Конечно здесь. И всё слышал, если ты к этому ведёшь. Могу сказать, что Сергей Рудольфович отрубился, раз ты говоришь со мной так громко. И раз он отрубился, то самое время изучить его стол и найти какие-нибудь зацепки. Линзы активированы, поэтому я вижу всё, что видят твои глаза.

— Блин, — выдохнул. — Я-то думал, что ты догадался, что он отрубился. А ты и так всё видел.

— Ладно, не нужно расслабляться. У тебя почти нет времени. Ты принял слишком много расслабляющего зелья, и оно может подействовать гораздо раньше, чем через час. Я бы рекомендовал тебе выйти в астрал, но толку от него ноль.

— Почему?

— Потому что время бы практически остановилось, а начало действия расслабляющего зелья, дающего галлюцинации, длительное, посему ты никак бы не смог находиться в астрале долго, даже если бы время продолжало свой бег. А так оно и вовсе стоит почти на месте, а может, и вовсе застыло. Короче, это не вариант.

— А где тогда вар… А вар…

— Жека, ты про… ада… Ты слы… Же…

У меня перед глазами разорвало стол и показалась лава, из которой вылезала чья-то голова.

Вот только голову я не увидел. Только понимал, что это голова… но не видел. Вот как-то так.

Стол резко восстановился, и я вернулся в нормальное состояние.

— Жека, ты здесь? — снова послышался нормальный голос Максимки. — Тебя только что качнуло. Видимо, тоже сейчас начинает накрывать. Быстрее, иди к столу и посмотри, что есть в выдвижных ящиках.

Я, насколько это было возможно, направился к столу.

В ушах что-то ревело уже после того, как Максимка попросил осмотреть шуфлядки.

Открыв самую верхнюю, я увидел мини-версию данного стола. Его тоже разорвало и показалась мини-лава.

Потом ручка от шуфлядки расплавилась в моей руке и я увидел, как из ладони лезет снова та же самая голова, которую я не видел, но понимал, что лезет именно она.

Сложно объяснить, как можно видеть то, что не видишь, но это был феерический пиздец.

— Максим, ты здесь?! — спросил с неким рёвом, будто вместо моей головы была голова быка. — Алло, я здесь?! А ты?! А ты здесь?!

— Же… Осмотри ящик… Ты слы…

— Ща всё будет! — крикнул на весь кабинет. — Серёга, в сторону! — откинул кресло с Шолоховым. — Я ща влетаю в ящик с головы!

В глазах потемнело.

Накрыло полностью.

Стало очень холодно и сыро.

Послышался голос:

— Ракс. Ракс. Ракс.