Я очнулся от сопения в ухе.

Часы, что были в кабинете Шолохова, показывали три ночи.

Самого Шолохова не было.

— Макс, ты здесь?! — шёпотом попытался крикнуть. — Макс! Максимка, япона мать!

— Д-да… что… да, слушаю, — ожили наушники. — Жека, ты… ага, ясно. Слушай, ты отрубился. А я ждал-ждал, но так и не дождался. Но Сергей Рудольфович, пока я следил за вами, тоже не мельтешил. Ого, уже три ночи. А я во сколько вырубился?

— Так, переставай этот набор слов выдавать. Не вслух хотя бы. Лучше скажи, что мы ищем?

— Так, ну сейчас уже темно. Скорее всего, зеркала слежения активированы, поэтому лучше бы нам вообще помолчать. Хотя, может, в его кабинете зеркал нет. Но всё равно лучше не рисковать. Вали оттуда, Жека. Сделай вид, что ты просто проснулся и пошёл домой.

— Нет, я так не могу. Нужно разбудить Серёгу и предупредить, что я сваливаю.

— Ну смотри сам.

Я начал потихоньку выдвигаться из кабинета Шолохова.

— А что тебе приснилось, то есть почудилось? — поинтересовался Максимка.

— Да ничего такого. Какие-то голоса… может, один голос, но какой-то сырой и… женский, что ли. Голос повторял «Ракс», «Ракс», «Ракс».

— Ракс?!

— А ты что, знаешь, кто это?

— Нет. Но я сейчас поищу. Может, что-то найду интересное. А ты это, уходи давай.

— Я же сказал, что пойду к Шолохову и предупрежу, чтобы… — Я притих.

Послышался чей-то храп в коридоре.

— Что там?

— Тихо, Макс.

По коридору пронёсся храп из комнаты, дверь которой была открыта.

— Ага, так вот оно что.

— Что там?

— Да помолчи ты, Макс. Храп был в коридоре, а потом оказалось, что он из комнаты тянулся. Хрена там храпунька. Хрен такого разбудишь, если это Шолохов.

— А ты знаешь, что будить храпящего человека — это грех?

— Да неуже… — Я прикрыл рот.

— Что там? А, понял, молчу. — Видимо, Максимка сам увидел через линзы, что в комнате были гости.

Представьте себе, это храпела Оля. Но самое интересное, что дверь открыл её папаша, который пытался отмычками вскрыть сундучок, что стоял на комоде.

Мужик обернулся.

— Жека, сюда, — шёпотом сказал Серёга, махнув мне рукой.

Я тихонечко подлез.

— Чё ты творишь? Ты серьёзно тогда говорил?

— Ну да, — улыбнулся Шолохов.

— А ты давно проснулся?

— Да не особо. Меня кто-то скинул со стула, да и тебя головой в ящик окунул.

Я промолчал на этот счёт.

— У неё там где-то восемь миллионов, — продолжил мужик. — Представляю лицо дочки, когда проснётся.

— Я это называю «пранк». Сам придумал.

— Интересно, интересно. Но мне плохо видно. — Шолохов вздохнул. — Короче, есть идея. Хочешь заработать полмиллиона?

— Полмиллиона? За что?

— Нужно перенести сундучок в мой кабинет. Я его вскрою. Заберу деньги. И потом вернём на место.

— И за это полмиллиона? А не многовато ли для такого дела?

— Ой да брось. Будешь в моём возрасте просить у своих детей принести тебе стакан воды за миллион рублей, потому что будет лень самому сходить. Конечно, если будешь таким же богатым.

Что же, вполне логично. Представляю, сколько у этого мужика денег, раз он кидается такими суммами.

Подняв сундучок, я понял, что не такой он и тяжёлый. Мог бы и сам дотащить.

Как раз представился случай.

— Ой! — начал опускать руки Серёга. Пришлось тоже опустить. — Спину прихватило.

— Так, давай я сам, супермен. — Взяв сундучок в руки, спросил: — В кабинет твой закинуть?

— Да, — кивнул мужик. — Ты иди, а я схожу за зельем от боли в спине.

Я тихонечко доставил груз в кабинет.

Через пару минут пришёл Шолохов.

Ещё через несколько минут сундучок был вскрыт.

Помимо восьми миллионов, которые там действительно были, я заметил много разных женских секретиков… жирных секретиков.

— Так, мы берём только деньги. Остальное трогать не будем, даже рассматривать не будем.

Мужик пересчитал — вышло почти девять миллионов.

— Полмиллиона, как и обещал, — улыбнулся Шолохов. — Купишь себе приличный костюм, который дышит не хуже, чем твой школьный боевой. Сводишь девушку в ресторан. Короче, бери.