Да. Теперь это могущественнейшее существо выглядело как подобает.

— Спасибо вам за спасение. Но не могли бы вы, о великий, вернуть меня наверх?..

— Хватит называть меня «великим». Кто я, по-твоему, великий отец? — теперь, без лишних шумов и паники, Артур услышал приземлённый ворчливый голос уставшего от жизни индивида. И несколько разочаровался. — Я спас тебя, потому что собираюсь перекусить. Ха-ха, — смех звучал не смешно. И понять, что это шутка, Артур смог много позже.

— Да, смешно… Но пожалуйста, верните меня туда, откуда случайно взяли. Мои друзья…

— Послушай, мальчик, — дракон отвернулся и сверкнул зелёным глазом так, что поджилки затряслись, — я спас тебя от этих невеж. Не ты ли хотел драконьей помощи? Так вот она! Птицы, которых вы ищите, живут и здесь, за водопадом. Ай, да не бойся ты, несчастный! Тут неглубоко — всего по колено. Пойдём. Я покажу тебе, как их ловить.

— Вы правда поможете? Я думал…

— Что? Что драконы — сгусток мощи, недружелюбия и тупизны?

— …И мудрости. Да. Так и думал.

— Что ж, — дракон качнул головой, как бы соглашаясь с собеседником. — Такие тоже встречаются. Но мне это осточертело. Понимаешь ли… — он указал, куда идти, и они медленно зашагали к стучащей и бурлящей воде. Оказывается, полёт увёл их от нужного места на пару сотен метров! — Драконы — такие же создания, как и ты, и эти проклятые эльрины, и белки с оленями и бабочками. У нас тоже есть кровь, кости, мышцы, глаза и сердца. Мы живём дольше вашего — я имею в виду, дольше всех прочих существ Эваса, — так что привыкли к уважительному и ненавистному отношению. Но «выделываться», как говорит молодёжь, позволяют себе только юные драконы, ещё не испытавшие всей прелести мирового господства. Для старших это скучно, поэтому мы отправляемся в наш укромный уголок или в такие ущелья, и живём спокойной продолжительной жизнью. А все те россказни про опаснейший гнев, величие, могущество и небывалую мудрость — скорее, заметные исключения, чем неприметное правило. Осторожно, здесь много камней. Посему я не имею ничего против помощи тому, кто всерьёз уважает нас и не видит в нас каких-то добрых или злых богов… Ты ведь не видишь? — дракон прищурился и глянул на кивнувшего Артура одним глазом. — Вот и хорошо. И впредь не думай о наших отличиях. Лучше прими, что все мы — часть равнины, усеянной высокими и низкими цветами всевозможных видов.

— А есть у вас имя?

— Да. Тарсиргейн, «боевой дракон». Хотя нет во мне ничего боевого. Разве что, драконьего, как думаешь? — он улыбнулся, но так криво и уныло, что Артур не сумел сказать ничего в ответ. — Да, я очень тоскливый и скучный дракон. Поэтому всегда притворяюсь камнем — это подходит моему образу. А ты бы мог и понять, что таких мягких камней не бывает.

— Просто ваша спина оказалась такой приятной…

— Благодарю. Скоро дойдём. Смотри под ноги, а то около водопада часто встречаются камни, принесённые сильным течением. Ап! Я же говорю! Смотри под ноги.

Артур бы свалился в неглубокую воду, если бы Тарсиргейн не подхватил его крылом.

— Кстати, а вам удобно жить с такими огромными крыльями? Я думал, они у драконов меньше и… ну…

— Мышиные, да. Уже слышал. Тоже от человека. Но это полнейший бред — дракон с мышиными крыльями, ха-ха! — В этот раз смех получился более искренний, но улыбаться всё ещё не хотелось. — Если у тебя появится хвост, ты не поймёшь, как с ним спать, как надевать штаны и как прятать его от окружающих (я слышал, что люди не очень понимающие создания). Но спустя какое-то время ты научишься и надевать штаны, и прятать в них хвост, и спать так, чтобы всем было комфортно. С крыльями то же. Вылупляясь, мы не задумываемся о крыльях — они очень маленькие и почти не мешаются. Но чем больше мы вырастаем, тем сложнее становится. К этому привыкаешь не сразу, но приходится смириться. Я бы всё равно не завидовал бескрылым драконам.

— А такие есть?

— Не здесь. В другом мире. Не самые приятные собеседники, но парочку я, всё же, уважаю.

Артур слушал дракона с таким упоением, будто гадалка объясняла ему судьбу, лишённую каких-либо несчастий! Он навострил уши, вслушиваясь в каждый звук и впитывая каждое предложение, из-за чего споткнулся ещё пару раз и даже свалился в воду. Вытеревшись рубашкой и закатав её рукава, мальчик смерил смех и продолжил слушать лекцию Тарсиргейна, которая разливалась по сужающемуся ущелью всё громче и громче. Но он явно не боялся разбудить своих сородичей. Да и зачем бояться, когда ты — один из старейших драконов, живущих в этих местах? Но дорога, к сожалению, завершилась. Теперь из-за шума воды, ставшего ещё громче, чем наверху, Артур боялся оглохнуть. Дракон понял, что человек больше не услышит его, но не выразил никакой надменности. Он понимающе кивнул и подозвал, указывая на полураскрытое крыло. И думать не пришлось, что это значило, но юноша переживающе спросил (в этой обстановке дракон слышал лучше него): «А вы не поранитесь?» И пришёл ответ: «Почти не почувствую». Учитывая, что в этот момент Тарсиргейн мотнул головой, Артур воспринял это за полноценное отрицание, так что перестал волноваться и спрятался под крылом, прижимаясь к большом тёплому боку, заплёсканному водой. Так они и пошли. Тарсиргейн вжал недлинную шею, чтобы перенести большую часть давления на крепкий череп, и зашагал прямо в толщу падающей воды. Артур, согнувшись под невысоким крылом, всё же охнул, боясь за дракона, и очень обрадовался, когда они вышли из воды мокрыми, но целыми. А сразу за водопадом, в небольшой пещере, выдолбленной много-много лет назад кем-то из здешних, чтобы спрятаться от мира, оказалось гнездовье кивских ласточек — Артур решил называть их именно так. Они устроили домики из веточек, из дыр в одной сплошной стене, и, будучи, как выяснилось, созданиями ночи, спали крепким дневным сном.

Взять нескольких спящих птиц оказалось достаточно просто — всего-то нужно идти медленно и тихо, чтобы не тревожить сон. Поэтому, набрав их и сложив в широкую пасть дракона так, чтобы ни одна не улетела, они направились обратно. Тарсиргейн снова прикрыл слабого человека от убийственных вод, после чего качнулся в один бок. Он предлагал забраться на себя, чтобы долететь до поляны быстрее. Пусть Артур не узнал этого сейчас, но драконам — даже самым большим, — больше нравится перевозить грузы на крепкой спине, чем в мускулистых, но не очень длинных руках (задние ноги почти не используются для таскания тяжестей). Юноша с удовольствием согласился и кое-как взобрался на неровную чешуйчатую спину. Найти удобное место для сидения он не смог — по всей линии позвоночника тянулся шлейф из пластин. Поэтому пришлось улечься и схватиться за рога, нечувствительные к касаниям. Хотя, если бы рот Тарсиргейна не был занят бесящимися птицами, он бы наверняка сказал, как ему неудобно, когда что-то тяжёлое постоянно клонит голову назад. Но рот был забит. Пришлось рыкнуть в надежде на понимание, пришедшее почти сразу. В этот раз Артур предпочёл держаться за шею. Так, не в самых удобных позах и с не самыми безобидными ласточками, они громко взлетели, оставляя на воде большие прозрачно-белые кольца. Даже суженного ущелья хватало, чтобы огромные крылья, едва покрытые мехом, во всей красе расправились над землёй. В голову пришло сравнение драконов с кетцалькоатлем — птерозавром, чей размах крыльев походил на размах крыльев небольшого самолёта. Но скоро всё это осталось где-то внизу. Потому что, сколько бы не приходилось летать на драконе, каждый раз покажется первым. И свежий ветер, дующий в лица, и капли воды, окаймляющие их черты, и тихий гул, шорох крыльев, и простое понимание: земля далеко внизу, уже скрылась в тумане, а полёт — это не сон. И дракон — это не сон. Но вот, заблестела инглия. Почти чёрный дракон на фоне светлого дня выглядел, как небольшая грозовая туча в ясном небе. И теперь встревоженные спутники Артура заметили это создание. Но их мрачные взгляды не выражали ничего хорошего. А Далий Мар выглядел так, словно набросится на этого дракона, стоит юнцу отойти от него подальше. Но Артур опередил все их слова и действия, вытянув вперёд машущую руку и помотав мокрой головой.

— Нет-нет, не трогайте его! Он помог мне добыть нужных птиц!

Никто не собирался верить дракону. Ведь все думали, что говорит именно дракон (не стоит забывать, что в этой компании не было ни одного альманрина, которые искренно почитают и уважают этих существ).

— Сними с него чары, нечисть! — раздался басовый голос колдуна. — Мне ничего не стоит убить тебя на месте!

— Далий Мар!..

— Если ты не освободишь нашего друга — поплатишься за это жизнью! — продолжил Айва, доставая клинки.

— Айва!..

Только Киама молчала. Видимо, за то время, что Артур отсутствовал, ей стало только хуже. Она уже не стояла на ногах, её лицо побледнело, а из глаз, носа и рта непрерывно текла вода. Ещё чуть-чуть — и она свалится без чувств, а два остолопа нашли время, чтобы хохлиться! Артур просто не мог этого терпеть. Он почтительно спустился с Тарсиргейна, поблагодарил его за двукратный полёт и попросил приоткрыть рот. Дракон сделал это мастерски, так что ни одна птичка не улетела. А ближайшую Артур мягко сжал в руках, так, чтобы она не могла клюнуть или вспорхнуть, и показал компаньонам. Сначала они не поняли, что это, ведь были увлечены угрозами, но потом, присмотревшись к её лбу — на нём красовалось белое пятнышко, — прояснили опасные черты. А лицо Айвы сделалось таким ясным и любовным, что, показалось, он вот-вот расцелует спасителя её подруги, как родного сына! К счастью, этого не случилось. Сменив гнев на милость, мужчина попросил дракона открыть пасть ещё раз, и он с радостью исполнил просьбу.