Трапеза сложилась поистине королевская, так что даже Далию Мару пришлось признать гостеприимность королей — голод сделал своё дело.

В качестве первого и основного блюда грациозные слуги принесли овощной суп с особенными специями: хварой — слегка острой и очень питательной; энисом — чем-то наподобие перемолотого лука, но гораздо солёнее и горче; и, в довершение странной смеси, все эти неприятные вкусы вперемешку с ароматными запахами дополняла корица. Всё это называлось вальерским супом, но Далий Мар даже не стал прикасаться к нему. Потому что, как известно лишь таким древним эльринам, как он: вальерский суп должен иметь ещё одну специю — раналь, несправедливо оставленный в стороне. Хотя Артур не нашёл в представленном супе ничего особенного — как хорошего, так и плохого, — но подумал, что дело состоит в неопытности. Мало ли, каков этот раналь после варения и обжарки?

Но после основного блюда следовало то, от чего колдун просто не мог отказаться. Потрясающее блюдо с его родины, почти не выговариваемое для любого носителя эвассира — атхабхабат, что когда-то значило «священный дар». Так и представлялось на деле. Нет смысла пересказывать рецепт этого изумительного «дара» (по крайней мере, не здесь и не сейчас), но замысел прост: смешать несмешиваемое, удобрить это крепким и мучительным для трезвенников арумом и запечь на костре, обложив со всех сторон сочным мясом птицы (желательно мясо сипа, но в Альмандине таких не водится, да и желудки к нему не очень готовы). На выходе получается прелестнейшее второе блюдо, которое необходимо подавать с тархасским соусом, чтобы не упустить ни одной нотки ни с чем не сравнимого блюда. Хотя Артур пожалел о том, что притронулся к нему. И после этого никогда больше не ел атхабхабат, сколько бы его не упрашивали и не настаивали на его приготовлении.

Третье же блюдо, по традиции, было больше постным и не способным задеть даже самый чувствительный желудок. Это был тёплый салат с помидорами, огурцами, грибами, орехами и маленькими кусочками птицы, а также с подливкой из сока санора, который хорошо влияет на организм в целом. После третьего блюда довольны остались все.

Киама успела наесться, поэтому просидела за столом, наблюдая чужой обед, и желала поскорее уйти из дворца, совсем забыв про разборки насчёт возвращения к «господину». Далий Мар тоже чувствовал себя наевшимся, а десерты никогда особо не жаловал, так что, выпив немного оливкового вина, смотрел за жадным насыщением Артура. Его живот казался всем остальным бездонным. Но сам юноша не думал об этом, ведь десерт и вкуснейший шантх заполняли пустоту лучше любого «дара» и невыразительного супа, чего и следовало ожидать от настоящих сладостей в виде фруктового пирога и молочно-шоколадных конфет. Таким образом, насыщенный обед подошёл к концу.

Проклятый атхабхабат вынудил Артура поинтересоваться наличием уборной. О, как же болел живот, ненавидящий есть настолько переперчённую и пересоленную пищу! Радовало только послевкусие салата, явно сгладившего общий осадок от съеденного, но этой небольшой порции не хватило, чтобы поджелудочная, печень и почки справились без проблем. Просидев в приличной и вполне современной уборной полдня, Артур вернулся в гостиную только ближе к вечеру. Далий Мар, притворившийся читающим ту же книгу, изо всех сил старался сдержать смех. А Киама и Айва, обнявшись, сидели в углу дивана и тихо говорили о чём-то. Юноша услышал недостаточно много, поэтому решил подойти и спросить, что же могло приключиться.

«Господин» собирался забрать рабыню обратно и не хотел идти на уступки.

— Она сказала, что я буду её собственностью, пока не выплачу сумму, которую она дала мне для помощи семье! Но откуда мне взять так много денег?!..

— Успокойся, Киама. Мы можем заработать…

— Как?! Мне что, надо стать шлюхой?!

— Анкиаматше! — Айва нахмурился и прижал подругу ещё ближе. — Не смей даже думать о подобном! Я сказал — накопим, значит накопим. Сейчас тебе придётся вернуться к «господину», но я найду заработок и выплачу залог. Но мне нужно знать, сколько она потребовала.

— Пятьсот вар!..

Образовалась тишина.

— …И всё? Это весь залог?..

— Да я в жизни таких денег не видела!

— Киама, Киама… Тебе не нужно было плакать и разбрасываться кошмарными мыслями. В моём кошельке наберётся и на помощь тебе, и на помощь Артуру. И даже останется горочка!

Атмосфера отчаяния резко сменилась атмосферой надежды. Девушка утёрла солёные слёзы, шмыгнула и воодушевлённо поинтересовалась:

— Правда?..

— Да. А теперь перестань рыдать и пойдём искать твоего «господина». Скоро ты станешь свободной!

Артур улыбнулся, видя, как Айва выносит сестру на руках и пропадает за поворотом. Их лица выражали торжество не справедливости, но удачи, и нарушать этот порядок не хотелось даже разделением радости. Но какое-то странное и пугающее чувство закралось в грудь… Прежде такое возникало только под конец любимых книг, да и то не всегда. Близилось чувство одиночества и завершения. Теперь, с такими радостными вестями и неоценимой свободой, Айва и Киама совершенно точно бросятся в вековое странствие! Им ничего не мешает, равно как страже ничто не мешает выбросить Артура в его родной мир, хочет он того или нет. А покидать это место…

— Я читал «Хроники Нарнии». И не хочу повторять участь тех детей. Конечно, нужно взрослеть и принимать свой мир таким, какой он есть… Но я больше не уверен, что Йера — это мой мир. Я не уверен, что он когда-либо был моим…

Потерянный, мальчик подошёл к Далию Мару и сел рядом с ним, на краешек соседствующего кресла. Старик будто выслушивал вполуха, но Артур уже привык к его фальшивой незаинтересованности, поэтому говорил открыто и обо всём, не боясь оказаться брошенным со своими переживаниями. А сейчас, с нарастающим ощущением одиночества, он чувствовал себя таким же несчастным, как его мама, потерявшая любимого человека.