Так уж бывает, так уж выходит: кто-то теряет, а кто-то находит. Так всегда. Лиза справится.

Григорий Иванович вытащил из бардачка шейный платок, который тайком позаимствовал у Катеньки как символ, как частичку магической гравитации, насыщающей его мужской силой в разлуке.

Пьянящий аромат вновь настроил на приятную романтическую волну.

Последняя ночь была настолько восхитительно сладкой, такой яркой. Ничего похожего прежде не случалось.

Катенька поражала покорностью, нежностью, необыкновенно пылкой страстью — тем, чего так не хватало в размеренной семейной жизни всё последнее время. Возможно, причиной полного интимного раскрепощения и обворожительной женственности стал предшествующий этому событию откровенный разговор: Григорий поклялся вернуться не любовником — суженым.

Григорий был красноречив, убедителен, да и как не поверить в его благородство: ведь он у девочки единственный, первый.

Любовники целый вечер наивно откровенничали, обнимаясь в беседке у пруда с парой лебедей, бурно обсуждали невероятное будущее в её стареньком родовом домике, утопающем в зарослях жасмина и сирени, кипенно цветущих в садике вишен и яблонь, облепленных одуревшими от такой щедрости шмелями, пчёлами и бабочками.

Катенька млела от близости, светилась неподдельным счастьем, отчего Григорий Иванович сам себе казался молодым и сильным.

Возможно, не только казался: ночь была удивительно неистовой, бурной. Настолько неудержимого, ненасытного себя он не мог припомнить. Лиза не была особенно страстной, тем более последние годы. Было с чем сравнивать.

Конечно, жену он тоже хотел, хотел всегда, потому что любил. Пройти мимо Лизы и не обнять, не прислониться, не запустить под подол руку было немыслимо. Но Катенька!

Катенька, как водоворот, как смерч, как стихия, от которой нет спасения. Разница лишь в том, что в эпицентр страсти Григорий Иванович погружался добровольно, с превеликим удовольствием.

Представляя ту волшебную ночь, безумную греховную оргию, сладость безудержного слияния, мужчина возбудился не на шутку. Пришлось остановиться, чтобы усмирить капризно настойчивую плоть.

День к тому часу уже проснулся. Травы напитались росой, берёзовая поросль дурманила запахом молодой листвы, в вышине пел жаворонок.

Вот она — настоящая жизнь! Что ещё нужно мужчине, чтобы встретить старость!

Рано, рано думать о дряхлости, когда творится такое, когда прожитый в любви и радости день позволяет сбросить годы. Сына нужно будет растить.

— Иваном назову, как батьку. Наследником будет. Распишемся с Катериной — заживём. Дом поправлю, цветов насажу, мастерскую обустрою. Работать не пущу — пусть наслаждается свободой. Лодочку купим, ружьишко. Веранду построю.

Ехать дальше расхотелось. Может воротиться? Семь бед — один ответ. Катенька так обрадуется!

Нет, так нельзя, словно бежишь от чего. Во всём нужен порядок. Девчонки, жена — они ведь не чужие. Сначала нужно о них подумать.

Дочери бросились на шею, стоило только отворить дверь. Лиза тоже ждала — соскучилась.

— Довольно Гришенька по командировкам мотаться. Пусть молодые стараются. Тебе ведь сегодня на работу не надо? Вот и правильно. У меня котлетки, картоха толчёная, квашеные огурчики. Селёдочку по такому случаю купила, наливочку брусничную остудила. Отобедаем, спать ляжешь. Я отгул взяла, тоже с тобой поваляюсь. Гришь… ты меня любишь?

— Давай потом. Неловко интимные игры на глазах у детворы затевать. У меня к тебе разговор есть.

— Мне, Гришенька, тоже есть, чем поделиться. Смотри, чё я тут навязала, нравится?

— Кому это, игрушечные что ли? Вроде Юлька с Алёной из кукольного возраста вышли. Тебе-то наливать или как?

— Или как, Гришенька, или как.

— Приболела? Так наливочка супротив любой хвори первое лечебное средство. Не пьянства ради, а здоровья для.

— Так-то оно так, но иные хвори недугом не назовёшь. Ты пей, устал ведь с дороги.

Лиза как-то странно себя вела: ничего не ела, глядела на мужа, словно девка на выданье, и краснела, — вкусно, Гриш? Я старалась.

— Так кому милипусечных носков-то наваяла? Девкам приданое готовишь?

— Я ещё вроде сама в силе. Сорок пять — баба ягодка опять.

— Ополоумела, родная? Ягодка, твою мать… переспелка. Хотя, с какой стороны глянуть.

— Так плохо выгляжу?

— Не так, чтобы очень. У меня на тебя аппетит есть, но тут понимаешь, такое дело…

— Какое такое?

— Не сейчас, не здесь. Я ещё рюмаху накачу. Девок гулять отправь. Юлька, егоза, жениха пока не нашла?

— Нам теперь, папочка, не до женихов. Будет чем заняться.

— Ишь ты! Чем же таким важным, что на женихов времени недостанет?