— У мамки спроси. Мы молчать поклялись.

— Лиз, это чё тут за заговор: этим вертихвосткам положено знать, а мне нет! Вот возьму ремень, всыплю всем трём по первое число, тогда точно замуж не пойдёте.

— Девочек бить негоже. У меня, Гринь, это… того… двенадцать недель.

— А у меня сорок шесть лет. Что с того?

— Сын у нас будет. Беременна я, мальчиком… вот. Ты рад?

— С ума сошла, какая к едреней фене беременность… сын, говоришь? Ну и дела!

— Вот и я говорю, дела. Всем заботы хватит. Пора с командировками завязывать. Мне одной теперь не управиться. А ты о чём хотел поговорить?

— Да я это… так… не срочно теперь. Дай твою новость сварить. Сын, значит… мальчик… наследничек. Как назовём?

— Мы же давно сговорились: Ваняткой будет, как твой батька.

— Ну да, ну да… Ванечка.

— Ты никак расстроился, Гриш? Я тоже поначалу огорчилась, в толк не могла взять… и вообще. Столько лет не предохранялись, а тут, поди ты… так оно может и лучше. Заскучали мы с тобой от прозы жизни, наелись досыта однообразия, разочаровались в любви, застряли между прошлым и будущим. Крушение иллюзий, кризис среднего возраста, депрессия, мать её, одиночество вдвоём. Всё как у всех. Не мы такие — жизнь такая. Мне ведь тоже, как и тебе, лихо. Я же вижу, как ты маешься.

— И ничего я не маюсь. Устал, вот и всё.

— А лицом побелел, словно испугался. Может, ты не хочешь… сына… или не веришь, что твой…

Лиза сжала губы, принялась моргать, вот-вот заплачет.

У Григория Ивановича кошки на душе скребут, да так противно. Свить бы сейчас петлю… для себя.

Сын!

Какой мужик в здравом уме да при памяти от наследника откажется.

А Катенька, с ней-то как?

Беда! Хоть разорвись, хоть лопни.

Что делать-то, быть-то как!

Судьба Илюху Забродина словно вывернула наизнанку: у него есть папа и мама, старший брат, две удивительно чуткие бабушки, даже дед в наличии, правда больной на голову, но есть, однако всё складывается несуразно, неестественно, поперёк. Казалось бы — вся жизнь впереди, живи надеждами на счастливое будущее. Ан, нет! Не срастается.

Родители первый раз развелись, когда младшему брату было пять лет. Причиной крушения семьи были непомерные запросы маменьки, с раннего детства вынашивающей план идеальной жизни.

С грудничком на руках она умудрилась выучиться на юриста и, не приходя в сознание, приступила к процессу восхождения на олимп финансового благополучия — через тернии карьерного процесса.

Получалось не очень, потому стратегия желанного процветания была со временем пересмотрена.

Когда она поняла, что глава семьи не добытчик, проще говоря — тюфяк, что с аварийным тормозом в его недоразвитом мозгу на горную вершину не забраться, Ирина Тимофеевна начала выслеживать более аппетитную дичь.

Несколько неудачных попыток заарканить жирного кабанчика провалились, но она не сдавалась. У мамы обнаружился поистине бойцовский, беспощадный характер.

Папу она любила, точнее, его способность делать по ночам нечто такое, отчего сердце выпрыгивало из груди, сладко обносило голову, и долго-долго торжествовала каждая клеточка восторженного от замечательного процесса тела, но честолюбие и ненасытность удовлетворить на этом этапе жизни было гораздо важнее семейного благополучия.

В конце концов, никогда не поздно развернуть провидение вспять: не по рельсам же фортуна передвигается.

Желающий сделать маму счастливой мужчина не сумел вовремя скрыться от безграничного счастья. Ирина Тимофеевна подсекла любопытного карася, осторожно сняла с крючка и поместила в садок, где с ним можно делать всё, что угодно, даже зажарить и съесть при необходимости.

Шучу.

Андрей Забродин (папа) по причине бесполезности в материальном векторе немедленно получил отставку, а мама с шикарной помпой вышла замуж за родителей перспективного супруга.

Свадьба зажигала город три дня, правда со стороны невесты кроме её родителей никого не было, но это детали.

Мама влилась в новую семью без душевных терзаний, поменяв прежнюю фамилию на Беркович.

Новый муж был на шесть лет старше, лысоват и излишне сдобен, но семья его в городской элите занимала не последнее место.

Ирина Тимофеевна, отгуляв дорогущий медовый месяц на круизном лайнере по Средиземноморью, получила в качестве бонуса тёпленькое местечко в раскрученной риэлтерской конторе, сросшейся с администрацией, а спустя год стала в ней управляющей.

Аппетит на дорогое и красивое день ото дня зеленел, но расцветать не торопился — не тот уровень: зарплата не позволяет.