— За Сумкиным наблюдать неинтересно, — сказал Такеши. — Он скучный.

— Речь идет о спасении мира, — напомнил я. — Ведь если меня убьют, то кто будет этим вот всем заниматься?

— Пристало ли богам опускаться до гнусного шантажа? — вопросил Такеши.

— Пристали ли смертным перечить их воле? — поинтересовался я.

— Не дави на меня своей божественностью.

— Так ты первый ее приплел.

— Ладно. Так куда смотреть?

— А докуда ты уже домотал?

— До орков, — сказал он. — Ух ты, а я даже не знал, что орки так могут… А, это не они, это ты так можешь… Ой… Даже смотреть больно. Что эти ребята натворили-то?

— Машину в неположенном месте припарковали, — сказал я. — Это конфиденциальная информация, касающаяся только меня и просившего о возмездии. Промотай чуть вперед, сейчас меня уже Сумкин вызывать начнет, так ты на него сразу и переключайся.

— Боишься, я что-то лишнее увижу?

— Ты — мудрый человек, Такеши, — сказал я. — Даже если ты и увидишь что-то лишнее, то все равно не подашь виду. Тебя же и так панические атаки одолевают…

— Давай без вот этого вот, — попросил Такеши. — Опа-опа, и сразу вопрос.

Он щелкнул пальцами и повесил посреди комнату голографическую картинку. На картинке был изображен кабинет Федора в момент моего явления народу. Вот Сумкин в своем ректорском кресле, вот Гарри на другой стороне стола, вот я, выпрыгивающий из портала….

— И в чем вопрос?

— На заднем плане, — Такеши перевернул картинку, а потом одним движением пальцев увеличил изображение. — Диван видишь?

— Вижу.

— А что на нем?

— Какая-то серая муть, — констатировал я.

— Ты эту серую муть видел? — поинтересовался Такеши. — В смысле, она была там физически, когда ты пришел? Или это прокравшийся в логи артефакт?

— Вроде бы, не было.

— Тогда постарайся вспомнить, что лежало на том диване, — посоветовал Такеши. — Возможно, конечно, это архимаг какие-то свои грязные делишки прикрывал, но я так не думаю. Скорее всего, это ключ.

— Думаешь, там лежит тот, кто повесил маяк?

— Фиг знает, — сказал Такеши. — Но давай рассуждать логически. На Сумкина повесили маяк примерно в то же время, когда в его окружении находилось нечто, не отслеживаемое логами. Может быть, кто-то и найдет здесь совпадение, но лично мне кажется, что это все неспроста.

— Понял, принял, — сказал я. — Ищу дальше, может, там еще что-то интересное будет.

— Угу, — он убрал картинку и снова погрузился в логи.

Я, конечно, уже далеко не так молод, но на память все еще не жалуюсь, и мне не составило большого труда вспомнить, кто именно там лежал.

Это был какой-то чувак по имени Дойл. Вроде бы, частный сыщик, который помогал Гарри добраться до правды и до меня. Не на общественных началах помогавший, разумеется, а за деньги. Федор его, вроде как, усыпил, чтобы он не услышал чего-то лишнего, но похоже, что этой вполне разумной меры предосторожности оказалось недостаточно.

Я вообще с подозрением отношусь к людям, которые в логах не отображаются. Честному игроку скрывать нечего, и просто так заметать следы он не станет. Вот, например, Магистр тоже мало где отображается, и я отношусь к нему с подозрением…

Так кто же вы такой, мистер Дойл?

Первый труп лежал у самого входа в переулок.

Типичный для этого района громила, одетый в типичные для громил этого района кожаные штаны и куртку с металлическими вставками, в руке он сжимал типичную для громил этого района утяжеленную дубинку, и карьера его тоже закончилась весьма типично — перерезанной глоткой.

Дойл перешагнул через его труп, следя за тем, чтобы полы плаща не впитали слишком уж много крови, и вошел в переулок. Здесь было темно, сыро и повсюду лежали мертвые тела. Перерезанные глотки, вспоротые животы, пробитые насквозь грудные клетки…

Грязная вода, собравшаяся в лужи после недавнего дождя, смешивалась с кровью и помоями, которые местные жители, свято чтящие традиции средневековья, выплескивали из окон прямо на улицу.

Переулок заканчивался тупиком, и пока Дойл дошел до конца, он насчитал шестнадцать трупов. Впрочем, считал он не слишком тщательно.

Автор кровавой инсталляции обнаружился в самом конце тупика. Он стоял, водрузил ногу на чью-то отрубленную голову, и грыз морковку.

— Наверняка, они это заслужили, — сказал Дойл.

— Понятия не имею, — сказал Кристоф. — Я сделал то, за что мне заплатили, не спрашивая о мотивах. А ты кто такой?

— Я Дойл.

Кристоф кивнул. Этого ответа ему оказалось вполне достаточно.

— Я пришел, чтобы выразить свое восхищение настоящему художнику в выбранной им области искусства, — сказал Дойл.