Булькающий хрип с присвистом.

Я резко села на кровати, стискивая одеяла, и слёзы катились по моему лицу. Когда глаза привыкли к темноте, я осознала, что нахожусь в гостевой комнате Габриэля. Простыни вокруг меня скомкались, и я сшибла подушку на пол. Облизнув губы, я почувствовала горький привкус.

Дверь распахнулась, и ворвался Габриэль с пистолетом в руке, одетый лишь в боксёры и белую футболку.

Он быстро осмотрел комнату.

— Ты в порядке? Я слышал твой крик.

— Да, прости, — мой голос напоминал карканье. — Просто кошмар приснился.

Опустив оружие, он хмуро посмотрел на меня, затем быстро отвернулся. Я была одета лишь в откровенную маечку, а нижняя часть моего тела оставалась обнажённой, если не считать трусиков. Я натянула на себя одеяло.

Как только я прикрылась, он сказал:

— Ты вся дрожишь.

Я издала тихий натужный смешок.

— Это был особенно плохой сон. Время от времени у меня такое случается.

Он кивнул.

— У меня тоже.

— Да? Что тебе снится? — я не хотела, чтобы он уходил.

— Моя жена, — ответил он. — День, когда она... умерла.

— О, — почему-то я не удивилась. — Когда это случилось?

Он пересёк комнату, поколебался на мгновение, затем присел на край кровати.

— Два года назад.

— Что случилось?

Он посмотрел на меня, и я увидела в его взгляде понимание.

— Мы шли по улице. Она хотела купить мне подарок на день рождения, — его голос звучал пустым. — Рубашку. Я всегда так привередливо выбирал свои рубашки... да и до сих пор привередничаю. Так что это заняло больше времени, чем должно было. А может, я просто не хотел, чтобы то утро заканчивалось. Приятное, простое утро с женой, свободное от работы. День был солнечным.

— А потом в четвёртом магазине к нам подошёл мужчина... и на мгновение в его глазах появилось странное выражение. Он вытащил нож и пырнул её в живот. Так быстро — ты не поверишь, как быстро он это сделал. Он бормотал что-то себе под нос, но это была полная неразбериха, что-то вроде вымышленного языка, — полоса лунного света, падавшего в окно, купала половину его лица в серебристом свете.

У меня в горле встал ком. Так вот почему Габриэль готов был поверить в фейри.

— Он посмотрел на меня, и его глаза сверкнули, — продолжал Габриэль. — На одну секунду они сделались красными и пустыми. А потом снова стали обычными. Он выпустил нож и выбежал из магазина. Я был слишком занят, пытаясь помочь своей жене... я даже не попытался его остановить.

Моё горло сжалось, и я с трудом сглотнула.

— Они его поймали?

— Они нашли его тело в переулке неподалеку. Его голова превратилась в месиво из плоти и костей. Он раз за разом бился головой о стену. По крайней мере, таково официальное заключение.

— Ты в это не веришь?

Он пожал плечами.

— Я не знаю.

— А твоя жена?

— Она умерла прямо там, в магазине. От потери крови. Убийца рассёк её внутренние органы... — его голос сорвался, и он оставил предложение незаконченным.

Тяжёлое молчание повисло в комнате, и я прерывисто выдохнула.

— Когда я вижу сны, они всегда о смерти моей матери. Точнее, о смерти моих родителей. Это было убийство с суицидом. Мой отец убил мою мать, а потом убил себя. Когда это случилось, я находилась в соседней комнате, храбро прячась под кроватью. Я не сделала ничего, чтобы помочь. Я даже не вызвала копов, — слеза скатилась по моей щеке. — В моих кошмарах меня всегда кто-то обвиняет. И знаешь, со страхом...

В этот момент мои мысли сделались невнятными, и я остановилась. Я не могла сказать Габриэлю, что страх был для меня наркотиком — даже когда мою мать убивали. С таким даже Габриэль уже не сможет справиться.

— Сколько тебе было лет? — спросил он тихо.

— Тринадцать.

Он стёр слезу с моей щеки.

— Ты была просто ребёнком.

— Если бы я просто добралась до телефона и подняла трубку или вошла в комнату...

— Тебе было тринадцать, — сказал Габриэль. — Ты была просто девочкой.

Я шмыгнула носом.

— Да, — он не понимал. Я могла это остановить. Я знала, что могла. Мой отец всегда питал ко мне слабость, даже под конец, когда его поведение становилось неадекватным. И всё же я просто пряталась под кроватью и позволила этому случиться.

Тем не менее, успокаивающее присутствие Габриэля помогло мне почувствовать себя лучше. Он сидел так близко, что я видела щетину на его подбородке, и он пах изумительно. Его грустные глаза притягивали меня. Что бы он сделал, если бы я забралась к нему на колени и начала целовать, ощутила биение его сердца под своей ладонью?

— Это ужасный кошмар, Кассандра.

— Я всегда вижу мою маму, мёртвую в конце. Я всегда слышу её предсмертный хрип.

— В моих снах я всегда действую быстро и спасаю её, — он посмотрел в окно. — Кошмар начинается, когда я просыпаюсь.