По той же причине женщина отдалилась и от родителей. Она очень редко навещала их. Даже Антуан несколько раз мягко журил её за редкие родственные визиты. И Рита научилась притворяться. Мило беседовать с отцом и матерью во время недолгих «визитов вежливости». Улыбалась и рассказывала про свою работу ничего не стоящие пустячки.

Де Вилл, скорее всего, так и не понял, почему она стала ТАКОЙ. Но не пытался её изменить, принимая и любя такой, какой она СТАЛА. И она была благодарна ему за это. Поэтому, каждый раз участвуя в очередной оргии с семейством де Ноблэ, Рита ощущала себя… Тварью. Низкой и подлой. Особенно потому, что её тело испытывало наслаждение и бурные оргазмы под умелыми руками и губами аристократической четы. Рита не могла лгать самой себе, что не испытывает безумного, сводящего с ума наслаждения. Что ей не нравиться ощущать член Леопольда в себе, вбивающегося в её плоть. Что она не влюблена в невыносимо сладостную пытку – изысканные и порочные ласки Элеоноры.

– Дорогая, – рука де Ноблэ заскользила вверх по её ноге к интимному месту. Теперь она всегда снимала верхнюю одежду, как только оставалась с ними наедине, а перед визитами под неё надевала короткую юбку и полупрозрачную кофточку. Серые глаза привычно впились в неё, как два острых кинжала в мягкое масло. – У меня к тебе просьба. Сделай для нас маленькое одолжение. Тебе будет несложно. – Пальцы аристократа нашли дырочку её влагалища и вонзились внутрь. Ему нравилось причинять ей боль, граничащую с наслаждением.

Женщина охнула и откинула голову.

– Что… что я должна сделать?

– Лишить невинности нашего сына, Виктора.

– Что?! – она попыталась отодвинуться, но его вторая рука крепко ухватила её за руку.

– Или ты хочешь, чтобы я тебя умолял? Да кем ты себя возомнила?!!

– Прекрасно, – женщина вырвала изящную ладонь из его руки. – Значит, ты уже всё решил, да, Леопольд? Ты спросил меня просто так. Ведь это был даже не вопрос, а утверждение, не так ли?

– Естественно, моя дорогая, – хмыкнул красивый мужчина. Его глаза блеснули. Рита неожиданно ощутила окружающую его тёмную ауру.

Почему-то вспомнилась уверенность Антуана в том, что Леопольд занимается тёмными делишками. Возможно, даже вложил деньги в проституцию или даже содержит собственных наёмных убийц. Её снова передёрнула предательская дрожь.

«Только бы он ничего не заметил!» – промелькнуло в голове. Всё-таки она была счастлива, что её ПОКА не собираются втравливать в эти гнусные мафиозные делишки. Ей использовали только для постели, а она получала эксклюзивные интервью и репортажи – читать про эту загадочно-красивую, состоятельную, аристократическую семью никому не надоедало.

Женщина сглотнула.

– Тогда зачем тебе моё согласие? – она пожала плечами.

– Для проформы, милая, – хищно улыбнулся красивый аристократ. – Тем более, я уверен, что тебе это понравится. Мой сын – очень красивый юноша, достигший совершеннолетия. А ты у нас – порочная женщина. И я обожаю тебя за это, – он продолжал ласкать её пальцами, медленно, но неуклонно доводя до оргазма.

Одновременно он целовал и слегка покусывал возбуждённые розовые соски её белоснежной груди.

В этом платье она чувствовала себя просто ужасно. Мало того, что её заставили нацепить прозрачное одеяние, так ещё и запретили надевать под него нижнее бельё.

Вокруг шеи ей повязали розовый бантик, так что она сама себе напоминала какого-то пуделя. Женщину, естественно, накрасили – постаралась Элеонора. А волосы накрутили, что сделало её ещё больше похожей на крошечную домашнюю собачку, которых любили носить с собой гламурные блондинки.

«Какой-то идиотский у меня вид. Жуткая помесь Барби, болонки, пуделя и манекена», – с раздражением думала Рита, поднимаясь по лестнице. Леопольд с Элеонорой стояли внизу, наблюдая за ней, точнее, рассматривая во всех ракурсах.

Впервые в жизни Свон пожалела, что у неё идеально красивое тело и молодое лицо без единой морщинки.

«Если бы я выглядела, как де Вилл, меня б никто не попытался завалить! А уж раздвинуть мне ноги точно никому не пришло бы в голову!»

Виктор – восемнадцатилетний юноша – поджидал её возле своей кровати, нетерпеливо кусая бледно-розовые губки. Она критически осмотрела его: какой-то тощий, словно сидел на диете из одной травы, но, естественно, красивый, как мама с папой – порода обязывала. Как и каждый прирождённый де Ноблэ. И такой же порочный.

От его издевательски-торжествующей ухмылки ей стало не по себе. А от злобного взгляда – ещё хуже.

Да, Леопольд тоже был опасен, но он хотя бы мог себя контролировать. Свою тьму. На первом месте у него всегда стояла выгода: зачем причинять вред красивой игрушке, если ею ещё можно насладиться?

А этот парень… Он мог и сломать «куклу», прекрасно зная, что ему «купят» новую. Достанут. Чтобы и эта игрушка была сломана безжалостными пальцами и выброшена на свалку.

Усилием воли женщина заставила себя не дрожать.