— Дикость какая-то… — нахмурился я.

— Почему дикость? — непритворно удивилась Милана. — Нормальное отношение к человеку без чести и достоинства. В Чухляндии разве не так?

— Далась тебе эта Чухляндия! — буркнул я.

— Так что отменить вызов — не вариант, — повторила девушка. — Придется сдавать назад тебе! — заявила она затем.

— Мне? В смысле, дезавуировать свое согласие? — уточнил я.

— Ну да.

— А это, типа, не бесчестие?

«Абсолютно то же самое, сударь, — встрял Фу. — Что вызов отменить, что согласие — последствия одинаковы».

— Бесчестие, — не стала отрицать и Воронцова. — Но, в отличие от меня, у тебя останется соломинка, за которую можно будет уцепиться.

— И что же это за соломинка?

— Не «что», а «кто». Я.

— Поясни.

— Если рухну я, ты мне уже никак не поможешь. Извини, но, кроме громкого титула, за тобой вообще ничего не стоит — ни имений, ни денег, ни связей. Пробиваться в жизни тебе предстоит практически с нуля. Море маны, конечно, неплохое подспорье, но этого мало, чтобы еще кого-то на буксире за собой тащить… А вот если изгоем окажешься ты, я смогу подставить тебе плечо. Пристроить при себе. Загубленной репутации тебе это, конечно, не вернет, но без куска белого хлеба с икрой не останешься.

— И кем пристроишь? — без малейшего энтузиазма усмехнулся я. — Элитным «бурдюком»?

— Вот только не начинай, а? Зачем «бурдюком»? Скажем, телохранителем — на первое время. А потом, может, вырастешь до начальника службы безопасности. Должность это не публичная, зато ответственная, кого попало на нее не поставишь…

— Так себе перспектива, — заметил я, дослушав. — Гнилая из тебя соломинка, молодая графиня! В общем — нет! — решительно мотнул я головой. — Ты все это затеяла с дуэлью — тебе и отступаться!

— Я затеяла?! — вскипела Милана. — Да ты не оставил мне выбора! — напомнила она. — Устроил ту сцену в столовой…

— После того, как ты заманила меня в духоловку и пыталась убить, на секундочку! — в свою очередь вспыхнул я.

— А что мне было делать?!

— Снимать трусы и бегать!

— Что? — осеклась Воронцова, должно быть, не слышавшая раньше этой поговорки. — Где бегать? — трусы ее, похоже, не смутили.

— По кругу, — хмыкнул я, сбавив, однако, пыл. — Ладно, давай конструктивно, — предложил затем. — Отменять вызов ты не хочешь. И мотивы твои мне, в целом, понятны. Я не стану отзывать согласие — по тем же причинам. Что еще можно сделать?

— При такой постановке вопроса — уже ничего, — буркнула девушка.

— А если, скажем, один из нас — например, ты — упадет с лестницы и переломает ноги — дуэль отложат? — пришло мне в голову — мы как раз вошли в пятый чертог и начали подъем на шестой этаж.

— Ну да, отложат — на те пять минут, что понадобятся целителю чтобы срастить кости!

— Блин, верно, — вынужден был признать я. — А если речь пойдет о магической травме? Ну, такой, чтобы сразу не исцелить? Совершенно случайной, конечно…

— Если будут целы пальцы — выйти на ристалище все равно придется, — покачала головой Милана. — А если сжечь их начисто… Ну, не знаю, — задумалась она. — Тут запросто можно не рассчитать и навсегда остаться калекой. Хороший целитель справится — кто умеет лечить, тот и навредить грамотно сможет. Но я — нет. И никто из тех, кому я могу доверять. А ты?

«Фу?» — в свою очередь безмолвно спросил я.

«Молодая графиня права, сударь — риск велик. А я не целитель — я вам сие уже говорил…»

— Тоже нет, — печально развел я руками.

— Значит, не годится, — вздохнула Воронцова. — Перспектива прожить всю жизнь без пальцев… — она поежилась. — Лучше уж быстрая смерть на ристалище! Впрочем, если ты готов рискнуть…

— Тебе лишь бы на кого-то свалить!

— Ну, твоя была идея. Еще есть гениальные мысли?

— Увы… Погоди, а Цесаревич не мог бы вмешаться? — вспомнил я.

— Ну да, — невесело усмехнулась Милана, переступая с лестницы на площадку нашего, шестого этажа. — Или сам Император. А то, глядишь, Ключ иссякнет, магия пропадет — вот и не будет никакой дуэли… — похоже, в ее представлении вероятность этих событий была сравнима.

— Нет, но в самом деле, — не отступал тем не менее я. — Мы же, вроде как, в личном кадровом резерве наследника престола! Говорят, он своих на произвол судьбы не бросает!

— А как дать ему знать? Да еще до утра?

— Это второй вопрос.

— Нет, первый! У меня вот такой возможности нет. А у тебя?

— Может быть… — пробормотал я, захваченный новой идеей. — Может быть, и есть…

— Увы, молодой князь, сие мне не по силам, — извиняющимся тоном проговорил Петров-Боширов.