Прячась в зарослях кустарника перед террасой и ругаясь на чем свет стоит, Людовик рассматривал дом. Старый дурак и молодой лорд. Они тайно сговорились и отдалили от него Роузи так же далеко, как звезду на ночном небосводе.

Но Роузи была несчастна: это подтверждалось жалобными криками, которые разрывали его сердце. А смех служанок приводил его в ярость. Даже здесь, за пределами дома, он мог слышать холодный тон приказаний, отдаваемых этими тремя женщинами, этими колдуньями, которые руководили всем этим издевательством.

За кого, черт побери, его принимали сэр Дэнни и этот надутый лорд? Не за рыцарственного же дурака, как эти англичане? В его жилах течет кровь викингов! Он еще им покажет!

Наступал вечер, высокие окна осветились, и даже отсюда были видны струящиеся облачка пара.

Когда же закончится эта пытка?

— Я не наследница, — повторяла Роузи, стоя в бадье, в то время как девушки-служанки ополаскивали ей голову прохладной водой.

— Тони убежден, что наследница! — Джин вынула из сундука платье. — Что скажешь об этом, Энн? Ты прекрасно разбираешься в цветовых оттенках.

Энн оценивающе взглянула на желтый шелк и отрицательно покачала головой.

— Нет, этот цвет придаст ее смуглой коже болезненный оттенок. Постарайся найти что-нибудь в красных тонах.

На свет появилось платье из алого бархата, отделанное по краям золотой тесьмой.

— Вот это будет великолепно! — сказала Энн.

— А у меня есть манжеты, вышитые красными и черными нитями. Они будут прекрасно гармонировать с руками Розалин. — Леди Хонора бросила взгляд на ногти Роузи и приказала служанке, держащей щетку: — А теперь вычистите их.

— Я ни за что не оденусь в эти одежды! — Роузи содрогалась от прикосновения к своим ногтям жесткой щетки и поражалась собственной храбрости. Она и так уже сделала все, что требовали от нее эти три ведьмы: у нее просто не было другого выхода.

Она приняла не одну, а целых две ванны; она мужественно терпела, когда ее терли песком, выискивали вшей в голове и мыли до такой степени, что, казалось, в бадье плавают длинные лоскуты ее собственной кожи. Ее протесты игнорировались, а угрозы встречались дружным смехом. Роузи понимала, что две сестры Тони до этого имели дело только с непослушными детьми, и именно таковой они ее и считали. А леди Хонора… Ей и в голову не могла прийти бояться чего-либо.

— Тебе придется надеть либо это, либо ходить голой. — Джин указала на корсаж, вынутый из сундука с одобрения Энн. — То, в чем ты ходила раньше, уже давно превратилось в золу. Конечно, то, что мы тебе предложили, уже лет двадцать как вышло из моды, но это по праву принадлежит тебе.

— Мне?

— Ну конечно, ведь ты же дочь покойного сэра Эдуарда, — объяснила Джин.

— Нет!

— Когда Тони принял во владение Одиси, этот сундук уже был здесь.

Энн поддержала Роуэи за руку, помогая ей выбраться из бадьи. Служанки тут же принялись вытирать ее с головы до пят.

— Конечно, наследница! Мы все хорошо знали Эдуарда. Он был фаворитом королевы, в то время как мы служили при дворе фрейлинами.

Роузи казалось, что ее со всех сторон рассматривают тысячи глаз, и она стыдливо закуталась в полотенце. Она и представить себе не могла, что в поместье Одиси служат так много горничных, причем каждая из них пожелала принять участие в отмывании грязи с новой хозяйки, а три ведьмы, казалось, одобряли это.

— Свидетели не будут распространять про тебя сплетни, моя дорогая, — успокоила ее Джин, увидев, что смущение Роузи достигло наивысшего предела. — Просто всем очень хочется посмотреть твое превращение из простой актрисы в наследницу Одиси.

Служанки опять сняли с нее полотенце, и Роузи ощутила себя беззащитной и голой, как младенец. Пытаясь скрыть смятение, она спросила:

— Теперь вы должны сказать мне: я похожа на него?

— Не совсем. — В глубоком и звучном голосе леди Хоноры явно сквозило неодобрение легкомыслием Роузи. — Ты похожа на нее.

— На нее?

— На свою мать.

Ее мать? Роузи никогда не задумывалась о своей матери.

— У тебя, ведь, несомненно, была мать, — поджала губы Джин.

Уловив в ее тоне какую-то недомолвку, Роузи продолжила допрос:

— И… И она вам не нравилась?

— Она почти разорила Эдуарда. — Энн помогала Роузи продеть голову в нижнюю рубашку из тончайшего шелка и завязала тесемку на шее.

— Разорила его?

— В свое время королеве очень не понравился выбор твоего отца, — пояснила леди Хонора. — Все-таки Эдуард был одним из ее фаворитов.

— Мы никогда не понимали, чего же хорошего он в ней нашел, — пояснила Джин, засовывая Роузи в обшитый шелком корсет. — Кстати, она была такой же тощей, как и ты.

— И такой же смуглой, — добавила леди Хонора, стараясь под общее одобрение нацепить на Роузи черный чепец, вышитый жемчугом.