Энн выглядела такой взволнованной, что Роузи стало неловко, и она, в свою очередь, погладила ее по спине.

— А почему бы ей вдруг и не стать тебе сестрой? — усмехнулся Тони.

— Потому, что Джин и леди Хонора решили, что она должна выйти замуж за кого-нибудь другого, а не за тебя.

— А я решил, что она выйдет замуж за меня! — Тони наклонился, чтобы его глаза находились на одном уровне с глазами сестры. — Как ты думаешь, кто одержит победу?

— Ты? — указала на него пальцем Энн. — Или леди Хонора? — Она махнула рукой в сторону столовой.

Наверное, Энн могла бы продолжать указывать то на Тони, то в сторону леди Хоноры, однако Роузи схватила ее указательный палец и сжала его.

— Прошу вас, не мучьте себя этим вопросом, ведь вы не приняли в расчет меня.

— Я все равно склоню тебя на свою сторону, — ухмыльнулся Тони, — а потом… Потом нас уже ничто не остановит.

— Не хочу быть свидетельницей, когда это случится, — пискнула Энн.

— Ничего этого не случится, — заявила Роузи, вложив в свой голос самое большое пренебрежение, на которое только была способна, и надеясь, что эти не ускользнет от внимания Тони.

— Как восхитительно пахнет твое чистое тело! — отозвался тот, наморщив нос. — Как же оно, должно быть, соблазнительно под этим шелковым платьем!

— Если наверху нашелся сундук с женскими нарядами, сохранившийся со времен лорда Сэдлера, то, уверена, там найдется сундук и с мужской одеждой, — презрительно фыркнула в ответ Роузи. — Если женская одежда принадлежит мне, то и мужская тоже, поэтому мне не составит никакого труда снова переодеться.

Не скрывая своего восхищения здравым смыслом Роузи, Тони мечтательно сказал:

— Интересно, что подумает королева Елизавета, когда ты преклонишь перед ней колена, одетая в штаны и камзол, вручая ей свою петицию о возвращении тебе имущества Сэдлера. То-то Елизавета будет удивлена, не так ли, сестрица?

Энн открыла было рот, но не произнесла ни слова. А если уж Энн пришла в замешательство от одной этой мысли, то Роузи могла себе представить, насколько будет потрясена королева.

— Хорошо, — дерзко ответила Роузи. — Когда я буду вручать ей прошение, я оденусь в женское платье.

Хотя Тони и молчал, она почти ощущала, как в нем закипает протест. Потребовав себе Одиси, Роузи стала нуждаться в том, чтобы и леди Хонора, и Джин, и Энн обучили ее хорошим манерам. Однако, если она переоденется в мужское платье, почтенные дамы ни за что не станут этого делать.

— Дорогая моя, — наконец заговорила Энн, — ты не можешь одеваться как мужчина!

— Иди в столовую. — Тони подтолкнул сестру к дверям. — Мы с Роузи подойдем через несколько секунд.

— Но мне нужно объяснить ей…

— Я сам ей все объясню, — настаивал Тони.

— О! — В голосе Энн слышалось явное сомнение. — Уж ты объяснишь!

— Можешь не сомневаться!

— Дорогая, слушайся Тони, — сдалась Энн. Она направилась в столовую и уже в дверях, не оборачиваясь, добавила: — Наш Тони всегда лучше всех знает, что нужно делать.

Подобная вера Энн в благие намерения брата раздражала Роузи почти так же, как его самонадеянность. Покорно сложив на груди руки, Энн вышла из галереи в столовую.

Тони распахнул двери, ведущие на террасу. Вечерние сумерки уже превратились в непроглядную ночную тьму.

Так мало света, так много тьмы…

— Подойди сюда, — позвал Тони. — Я не позволю себе ничего лишнего.

Прекрасно зная, как Роузи ненавидит темноту, Тони бросал ей явный вызов, но теперь, став наследницей, девушка хотела быть и делать все лучше, чем Райклиф, — законная наследница не должна ничего бояться.

С одной стороны, ей нужно было обучиться новым правилам поведения, и строгие учителя находились сейчас в столовой. С другой, если бы она сейчас не пошла следом за Тони, он мог бы решить, что она испугалась его неотразимой обольстительности. Была еще и третья сторона… Стараясь не думать об этой третьей стороне, Роузи с замиранием сердца вышла на террасу. Темнота навалилась на нее, словно плотное покрывало.

— Я здесь.

Ничего не видя перед собой, Роузи ощупью двинулась вдоль стены. С левой стороны должен был находиться угол террасы, и голос Тони звал ее именно оттуда.

— Меня восхищает твоя отвага, — снова послышался ироничный голос Тони. — Однако мои сестры могут быть значительно жестче, чем кажутся, а леди Хонора — это… Это — леди Хонора.

Глаза Роузи начали привыкать к темноте. Свет, льющийся из окон, тускло освещал препятствия, на которые Роузи могла наткнуться по дороге, а силуэт Тони, заслоняющий звезды, выдавал место, где он сейчас находился.