Проклятый обольститель! В самом деле, он без труда развеял все подозрения Роузи относительно чистоты своих намерений и, кроме того, пробудил в ней чисто девичье любопытство, поскольку она не представляла себе, что такое быть замужем и спать с мужчиной. А Тони… Казалось, Тони был тем человеком, который мог удовлетворить эту невинную любознательность, конечно, не в полной мере, но отчасти.

— Я думаю… Думаю, что хотела бы… — нерешительно произнесла Роузи.

В его улыбке сквозило явное удовольствие.

— Вот увидишь, это будет так прекрасно, что с твоего лица пропадет недоверчивая улыбка.

— Пока что улыбаюсь не я, а вы.

Немного поразмышляв, Тони поправился:

— Хорошо, улыбка останется.

И действительно, Роузи не смогла удержать улыбки, снова почувствовав вкус его губ. Но в этом поцелуе уже не было утонченной деликатности, а были острота и умение опытного мужчины. Когда он накрыл ее своим телом, большим и теплым, Роузи вдруг почувствовала себя так уютно, словно находилась под большим, приятно согревающим одеялом. Но каждое прикосновение Тони, каждое легкое движение его языка усиливало в девушке чувство сладостного безумия.

Проведя кончиками пальцев по его груди, Роузи прошептала:

— Вы такой мокрый…

— Значит, — вымолвил Тони, пытаясь дышать ровно, — мы не сгорим. Нам не нужно делать этого больше, иначе в пожаре, который мы разожжем, мое обещание сэру Дэнни не овладевать тобой превратится в дым. Давай просто подольше смотреть друг на друга.

Девушка скользнула взглядом по его обнаженному телу.

— И сколько времени мне нужно на вас смотреть?

Ее усмешка заставила Тони покривиться:

— Юмор — хорошая штука, но не нужно сейчас шутить.

— Почему же, многие мужчины считают меня веселой.

— Многие мужчины… Но я не из их числа… — Медленно, очень медленно Тони приподнял подол шелковой рубашки, ожидая каждую секунду услышать решительный протест. И правда, возражения были готовы сорваться с ее языка, но что-то притягательно-манящее в его глазах толкнуло Роузи не на открытое сопротивление, а на колкость:

— Значит, правду говорят, что, стоит протянуть мужчине палец, он ухватит всю руку… — ласковые мужские ладони продолжали скользить по ее телу, — …и будет счастлив воспользоваться такой возможностью.

Рука Тони скользнула по ее груди, дыхание стало прерывистым, и девушка поняла, что Тони вряд ли услышал ее последнюю фразу.

— Я не хочу брать тебя силой, — прошептал он, — но, клянусь Богом, ты прекрасна!

И Роузи поверила ему. И особенно поверила, когда Тони наклонил голову и глубоким поцелуем прильнул к ее затвердевшему соску. Ее тело выгнулось дугой, чтобы как можно крепче прижаться к пылающей мужской плоти, которая тянула к себе Роузи, словно магнит. И, хотя она еще могла говорить, слова уже больше не имели смысла — они были просто бессмысленными звуками, рожденными в горниле наслаждения.

Он бессильно положил голову на грудь Роузи, тяжело дыша, словно только что обежал все поместье.

— Мои сестры частенько говорят, что мужчины — это существа, имеющие две ноги и восемь рук… Когда я с тобой, мне кажется, что это правда, но… Я не стану обладать тобой, потому что нам не нужен внебрачный ребенок. Но, если, конечно, это доставит тебе удовольствие, позволь мне развязать шнурок на рубашке.

Роузи коснулась шнуровки, которую совсем недавно завязала так туго.

— Это доставит мне невообразимое удовольствие.

Тони дернул за конец шнурка с такой силой, словно развязывал тугой узел, и, справившись с этой задачей, проговорил:

— Я больше ничего не буду делать. Только посмотрю. — Он коснулся губами ямки около ключицы Роузи. — Обещаю, что ты можешь не беспокоиться за свое целомудрие. Клянусь тебе!

— За целомудрие? — переспросила Роузи срывающимся голосом.

Потянув за широкий ворот, Тони освободил из плена плечи Роузи и прижался жадными губами к ее нежной коже. Прозрачная пена шелка медленно скользила все ниже под его ласковыми трепещущими пальцами, и Роузи начала извиваться всем телом, помогая Тони.

— Нет! — вдруг приказал он.

— Почему? — простонала Роузи.

— Тогда ты будешь совсем голая.

— Тони… — Роузи провела пальцами по его волосам, поскольку он выглядел так, будто хочет этого, а она и в самом деле этого хотела. Роузи промурлыкала: — Мне так нравится быть совсем раздетой.

— Какая-то часть меня шепчет, что, пока на тебе есть хоть немного одежды, ты недосягаема. Но стоит тебе раздеться…

— И какая же это часть?

Тони не ответил.

— Надеюсь, большая?