— Прошу извинить меня, — сказала Джин, обращаясь к леди Хоноре и Роуэи, — но мне нужно сказать пару слов брату наедине. — Решительно взяв Тони под руку, она потащила его в центр длинной галереи. — Послушай, если ты будешь продолжать глядеть на Розалин, словно собираешься съесть, ей рано или поздно надоест притворяться такой неустрашимой и она попросту сбежит отсюда куда глаза глядят.

— Я смотрю на нее так же, как и на всех остальных, — огрызнулся Тони.

— При взглядах на бедную девочку твои глаза мечут голубые искры, и, похоже, она уже достаточно напугана. Наивная Энн убеждена, что по ночам Роузи посещает дух ее покойного отца, и объясняет этим ее нервозность. Твоей сестре просто никогда не доводилось случайно стоять между тобой и Роузи, особенно в преддверии надвигающейся ночи.

Тони вспыхнул до корней волос — похоже, проницательность Джин не имела границ.

— Неужели… неужели это заметно?

— Ну, у меня есть некоторый опыт: в свое время мой дорогой Стабби смотрел на меня точно так же. — Взгляд Джин затуманился, словно она перенеслась в далекое прошлое. — Как бы мне хотелось, чтобы так было всегда!

— Он и так с тебя глаз не спускает, — успокоил ее Тони, вспомнив своего шурина Стабби, толстенького коротышку, беззаветно преданного Джин.

Рядом послышался шорох — вдоль стены к ним осторожно подбирался Хэл.

— Багаж леди уже погружен? — спросил его Тони.

— Да, сэр Энтони. — Хэл сосредоточенно разглядывал ковер под своими башмаками. — К отъезду ваших сестер все готово.

— За исключением самих сестер.

— Я-то готова, — заметила Джин. — Нам предстоит дальняя дорога, но Энн, как всегда, мешкает.

— Где же она? — Тони посмотрел на лестницу.

— Не терпится избавиться от нас? — поддразнила брата Джин. — Ты ведешь себя так, будто мы у тебя загостились и не торопимся сказать «до свидания».

— Для моей семьи двери Одиси всегда открыты.

— Это тонкий намек на леди Хонору?

Вздохнув, Тони согласился с этим.

— Да где же в конце концов Энн? — не вытерпела Джин, когда они снова присоединились к Роузи и Хоноре. — Едва ли мы уже доберемся до Лондона сегодня, а ведь в наши планы входило заехать еще и за подарками!

— Будьте осмотрительны в Лондоне.

— Как всегда.

— А почему? — недоуменно спросила Роузи, услышав в голосе Тони тревожные нотки.

Зачем ему было рассказывать, что командир гвардейского отряда Хэрри по прозвищу Нос-с-Бородавкой все чаще докладывал ему о неспокойной обстановке в городе? Последнее его донесение с предупреждениями и призывами Тони получил сегодня утром и, прочитав, сразу же засунул в кипу бумаг. Он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал об этом раньше времени, и меньше всего Роузи.

— Просто Лондон кишит карманниками, мошенниками и актерами, — многозначительно заявил он. Взгляд Роузи был настолько испытующим, что Тони быстренько переменил тему разговора. — Надеюсь, Джин, ты заедешь к Ее Величеству, чтобы передать от меня небольшой подарок?

— Собственно говоря, мы не собирались ко двору, но, если ты этого хочешь, мы сделаем то, о чем ты просишь.

Тони громко щелкнул пальцами, и перед ним тут же вырос лакей.

— А что вы посылаете? — поинтересовалась леди Хонора.

— Батистовую блузу. Воротник и рукава у нее из шелка, а по рюшам и кайме пущена золотая венецианская вышивка. Кроме того, я хочу кое-что сообщить ей.

— Так напиши письмо, — недовольно пробурчала Джин.

— Конечно, но мне хотелось бы, чтобы ты видела ее реакцию.

— О Господи! — простонала Джин. — Говори, что мне нужно сказать королеве?

— Скажи ей, что я хотел бы быть этой блузой, чтобы находиться как можно ближе к ее сердцу.

— Вы думаете, королева будет слушать этот вздор? — Резкость Роузи заставила замолчать и Джин, и Тони, и леди Хонору. — Неужели будет?

— Видишь ли, — нашлась наконец Джин, — Ее Величеству нравятся любезности подобного рода, особенно если они исходят от ее самых очаровательных придворных.

— Молодость королевы давно прошла, но она всегда краснеет от удовольствия, когда мужчины восхищаются ее красотой, — добавила леди Хонора.

— И сколько же ей лет? — спросила Роузи.

— Она несет на плечах свои шестьдесят семь лет с такой легкостью, словно это шестьдесят семь снежинок, — ответил Тони.

— Шестьдесят семь? — По мнению Роузи, это была глубокая старость: девушке никогда не доводилось встречаться с людьми, достигшими такого почтенного возраста, а о королеве Роузи всегда думала только как о молодой и цветущей женщине. По Англии ходили легенды о красоте, мудрости и скромности государыни, но на фоне таких преклонных лет все это казалось вымыслом. — Так она же совсем…

— Когда последний раз я охотилась вместе с Ее Величеством, — леди Хонора шлепнула девушку пониже спины, заставляя замолчать, — то не могла угнаться за ней.

— Да, — согласилась Джин. — Она танцует всю ночь напролет и меняет молодых партнеров, еле держащихся на ногах от усталости одного за другим.

— Поэтому я и стал ее любимцем, — улыбнулся Тони. — Ведь я могу сначала протанцевать всю ночь, а потом еще целый день не слезать с коня.

Джин и леди Хонора насмешливо фыркнули, однако Тони строго посмотрел на Роузи. Она поняла, что все им сказанное в первую очередь предназначалось для ее ушей: придворные считали своим долгом всячески поддерживать эти байки во славу королевы.