Сколько времени Тони пролежал рядом? Она вспомнила его последнее обещание, перед тем как заснуть. Или это была скрытая угроза? Роузи осторожно приподняла голову и услышала голос около самого уха:

— Проснулась?

Роузи подпрыгнула — она и не подозревала, что губы Тони находятся совсем близко. Она вообще не Привыкла к тому, чтобы кто-нибудь находился от нее в такой непосредственной близости. Застыв от страха, Роузи не чувствовала ни подрагивания его широкой груди, ни того, что колени Тони касаются ее спины. Одна рука Райклифа поддерживала голову девушки, но зато другая обнимала за талию, и она шевелилась! С прерывающимся дыханием Роузи чувствовала, как эта рука перемещается к ребрам и старается прижать спину еще ближе. Неожиданно девушка хлюпнула носом: проклятая шелковая рубашка была столь тонка, что Роузи ощущала себя совершенно беззащитной перед мужской мощью Райклифа. Кроме того, пока она спала, ее чулки куда-то исчезли.

— Я обещал показать тебе, что есть еще одна причина, для того чтобы жить, — прошептал Тони.

Резко повернувшись к нему лицом, Роузи посмотрела на Тони, надеясь, что ее взгляд выражает суровое достоинство. Она схватилась за руку, продолжавшую обнимать ее за талию, и воскликнула:

— Немедленно прекратите!

— А я ничего и не делаю.

Говоря это, Тони приподнялся на локте. Может быть, по его мнению, он ничего и не делал, но Роузи считала иначе.

Его мускулистая грудь была покрыта золотистыми волосами, руки крепки и надежны, но она все это видела и раньше. Ниже пояса тело Тони прикрывала простыня, но и это она тоже видела раньше. И помнила, черт побери, совершенно отчетливо!

Удивительно, как только ему удается отвлечь ее мысли от безутешного горя!

— Я обещал показать тебе одну из причин для того, чтобы жить. — Он погладил ее волосы с таким видом, словно успокаивал дикую кошку. — Но на самом деле я знаю их несколько.

— Меня не интересует ни одна из них. — Как это ни печально, но ей нравилась ласка сильных мужских рук. Роузи вдруг почувствовала себя маленьким котенком, которому очень хотелось вытянуться и блаженно замурлыкать.

— Первая из них — поцелуи.

— Не люблю поцелуи.

— Зато это великолепно рифмуется с блаженством [1] .

— Перед вашим остроумием бледнеет поэзия самого Уильяма Шекспира, — саркастически сказала Роузи.

— Блаженство — цель поцелуя.

— К нам это не относится.

— В поцелуях заложен глубокий жизненный смысл.

— И какой же?

Приблизив лицо так близко, что Роузи глядела ему прямо в глаза, Тони ответил:

— Если мы в чем-то не правы по отношению друг к другу, целуясь, мы становимся добрее, мы сближаемся на расстояние, с которого уже невозможно рассмотреть наше неравенство. — Его губы трепетали совсем близко, призывая к нежному слиянию. — Ты можешь сосредоточиться на нашем неравенстве?

Ее веки потяжелели, как перед сном, но совсем по другой причине.

— Нет, — прошептала Роузи.

— Тогда закрой глаза и положи мне руку на плечо.

Роузи невольно подчинилась, и неравенство, о котором говорил Тони, неравенство в воспитании и поведении, сразу исчезло. Однако стоило ему прижаться к ее губам и обвить рукой дрожащее тело, как Роузи снова ощутила разницу. Главную разницу. Разницу между мужчиной и женщиной. Разницу между учителем и ученицей. Тони использовал свой трепещущий язык, как опытный рыбак использует приманку, а она попалась на удочку, словно шотландская форель.

Глупая форель! Роузи толкнула Тони в плечо, и он тут же отпрянул. Когда, найдя в себе силы, Роузи приподняла веки, Тони, как всегда, улыбался. Да, поведи она себя и дальше как та форель, жариться бы сейчас рыбке на сковородке! Самоуверенный мужчина с такими взглядами, как Тони, не требует — он просто ждет, пока женщина сама станет умолять его взять то, что он хочет. Однако не такая она женщина!

— Главная разница между нами, сэр Тони, заключается в том, что у нас разные цели и желания.

— Разные желания. — Тони потер подбородок и нахмурился. — Да, несомненно, у нас разные желания. Ведь и мы с вами не похожи, вы женщина, я мужчина.

— При чем тут… Что вы имеете в виду?

Тони нежно провел пальцами по ее губам.

— Твои губы, — прошептал он, приподнимая девушку с подушки, — твою шею, — Тони поцеловал напрягшуюся жилку на ее горле, — твою грудь, — добавил он, припадая губами к ее соску через шелковую рубашку.

Неужели он может превратить ее в распутницу всего лишь несколькими словами и прикосновением? Неужели он может зажечь в ней огонь желания?

— Похоже, у вас мозги съехали набекрень, — заявила Роузи, хотя голос ее немного дрожал.

— Ладно, — рассмеялся Тони, глядя на нее. — Давай посмотрим, не сможешь ли ты поставить их на место.

Роузи чуть было тоже не засмеялась. Проклятый обольститель! Он может заставить ее и смеяться и сердиться в одно и то же время.

Тони заметил эту невольную вспышку одобрения и, придав голосу еще большую мягкость, сказал:

— Я не собираюсь покушаться на твою драгоценную девственность, но попытаюсь показать тебе удовольствие, которое ожидает нас впереди, — он провел рукой по всему телу Роузи от плеча до самых колен, — если, конечно, ты сама пожелаешь.