— Нелли на улице.

— Почему ее не попросила помочь?

— Она сказала, что я узе взлослая… — подхватывая с пола своего неизменного Бубу, лопочет ребенок. — Сама долзна завязывать снулки.

Ясно. У новоявленной матери свои способы и методы воспитания.

— Беги во двор, сладкая.

Переодеваюсь в джинсы и толстовку и выхожу из дома да как раз в тот момент, как в открытые ворота заезжает… Алиса. Черный мотоцикл тормозит рядом с белой Тойотой Нелли, и девушка снимает шлем, удивленно провожая взглядом Ромашку с матерью. Оглядываюсь на девчонок, скрывшихся за углом, и направляюсь к Лисе. Каждый шаг дается с трудом, как будто кандалы на ногах.

Дерьмово.

— Ты зачем приехала? — аж самого передернуло от того, как это прозвучало. Но, черт возьми, не так она должна была узнать! Смотрю на дорогую сердцу девушку и не узнаю в ней свою Лису. Лицо осунулась, бледное, а под глазами тени. Ей плохо, так же, как и мне.

Девчонка слезает с байка и подходит чуть ближе. Я вижу по убитому взгляду голубых глаз, что мнется и хочет что-то сказать, даже начинает:

— Я…

Но неожиданно за спиной:

— Рус, кто там, — от Нелли. — У нас гости? — И Алиса мгновенно меняется в лице.

— Служба доставки игрушек! — выкрикивает, поднимая какой-то пакет, зажатый в руках, и поджимает губы. Щеки пылают, а в глазах полыхает упрямство и… ненависть. Жгучая и яростная ненависть. — Хотела убедиться, что все в порядке. Убедилась.

Впихивает мне в руки пакет и, дергано забираясь на мотоцикл, надевает шлем и заводит байк.

— Лис… — пытаюсь подобрать хоть одно гребаное слово! Хоть пресловутое "извини", но твою бабушку! — Не надо было тебе приезжать, — все, что выходит из моего рта, и я уже и сам себя ненавижу за то, каким я тут предстал перед ней. Полное дно, Беркутов!

Делаю шаг в ее сторону. Руки чешутся от желания прикоснуться, обнять. Сжать и, черт побери, не отпускать! Моя!

— Надо было, Руслан Данилович. Теперь я точно знаю, что вы в полном порядке. А теперь простите, тороплюсь, — чеканя каждое слово, говорит девушка, опускает стекло на шлеме и срывается с места на сумасшедшей скорости.

С..а!

Выходные выдаются на редкость отвратительными.

Я, как и планировала, еду в сервис, но не могу собраться с мыслями. Все инструменты то и дело валятся из рук, а голова просто не соображает, что делать. Доходит до того, что почти полчаса стою и бесцельно пялюсь под капот новенького BMW, пока появившийся в гараже механик Леша не напоминает, что вообще-то клиент попросил подкачать колеса. В общем, смех да и только.

Сердце болит. По-настоящему. Ноет, и такое ощущение, что нет-нет да замирает, устав биться через силу. Так больно и невыносимо тяжело мне не было никогда. А самое обидное, что, не появись я у Беркутова, как скоро бы узнала, что он нашел другую? И кто она? Судя по всему, биологическая мать Ромашки. Господи, как наивно я попалась на его крючок. Дура, Лиса. Безмозглая и наивная дура.

Понедельник начинается с целого вороха косметики и жалких попыток закрасить румянами и тональником бледность на лице и не сходящие от постоянных слез синяки под глазами. Мама видит, что со мной что-то не так, но с вопросами не лезет. Пока. И на этом ей спасибо. Хотя, честно говоря, думаю, она догадывается, в чем причина такого моего состояния.

На работу еду не на байке, а на такси. На самом деле от недосыпа и испорченного аппетита в теле поселилась постоянная слабость, и я боюсь садиться за руль своего железного коня, чтобы, не дай бог, не влипнуть в неприятности. Как бы ни было отвратительно на душе — жить еще хочется. Да и диплом никто не отменял.

До конца практики остается две недели. Четырнадцать дней, которые нужно пережить.

В офисе закрываюсь в своем кабинете и до обеда даже не высовываю нос. Двери в приемную то и дело открываются, закрываются, слышен топот ног, у Беркутова сегодня, как никогда, многолюдно.

В обед я никуда не иду, но зато могу с чистой совестью уйти с работы на час раньше.

Выхожу из кабинета, и спускаюсь на парковку. Чувствую себя, как ёжик в тумане: иду, а куда — не знаю. Совершенно запамятовав, что вообще-то я сегодня на своих двоих, выругалась себе под нос и уже хотела направиться на остановку, когда дверь открывается, и в моем поле зрения появляется довольный и улыбчивый Левашов.

— Алиса, привет! Сегодня что-то раза три мимо твоего кабинета пробегал, да так и не зашел поздороваться.

— Здравствуйте, Марат Сергеевич, — киваю и вымучиваю из себя улыбку.

— Ты домой?

— Домой.

— Ты на машине?

— На автобусе, — выдаю односложные и сухие ответы.

— Так давай я тебя довезу, — машет головой мужчина и щелкает брелоком, — я все равно еду в твоем направлении.

— Откуда вы знаете мой адрес? — удивленно смотрю на Левашова, но тот лишь жмет плечами и проходит к своей новенькой дорогой Audi, закидывает портфель и пиджак на заднее сидение.

— Отдел кадров со мной соседствует. А я люблю гонять чаи, — подмигивает мужчина, услужливо открывая для меня дверь. Что-то он сегодня само очарование, болтлив, как никогда. — Садись.