— Забей, — морщусь от горячего напитка, что обжигает небо.

— Забей, — качает головой, — твоя мать тоже в свое время мне “забейкала” и к чему пришла? Ты трехгодовалая на руках и бывший муж-тиран, — ворчит себе под нос грозный с виду дядя, складывая свои накачанные руки на груди и хмуря брови. — Кто он?

— Что кто?

— Лиса, — строжится родственник, когда я трусливо прячу глаза. — Я тебя с пеленок знаю. Ты маленьким клопом под стол бегала еще, когда первый раз появилась в этом сервисе, — машет рукой дядя Паша, — так что не думай юлить и увиливать. Влюбилась?

Вздыхаю и молча киваю. Толку отбиваться от очевидного.

— И кто этот козел, которому я ноги оторву?

— Дядь, — морщусь, отмахиваясь. — Никто.

— Алиса!

— Павел Константиныч, — спасает меня от расспросов менеджер, заглядывающий к нам, — там это… — кивает головой.

— Что это? — бурчит недовольно дядька.

— Гость, в общем. Алису Алексеевну зовет.

Интересно. Что это за гость приехал ко мне в автосервис? Кроме мамы-то и никто не знает, где я провожу большую часть свободного времени.

Дядя Паша удивленно косится на меня, а я делаю еще один торопливый глоток чая и спешу на выход.

А оказавшись на улице, передвигаю ноги все медленней и медленней.

Вот только его еще здесь не хватало.

— Алиса, — басит отец, он ждет чуть поодаль от гаража, заложив руки в карманы брюк и прожигая во мне дыру своим взглядом.

— Что ты здесь делаешь?

— Звоню — ты не отвечаешь, пишу — тоже тишина. Почта моя молчит вот уже неделю как. Разве мы так договаривались? — ленивым взглядом обводит отец автосервис и ухмыляется. — Ничего так местечко себе отгрохал Паша.

— Забудь, слышишь, — рычу сквозь зубы, буквально увидев в его глазах, как рушится любимое детище дяди. — Я сделаю. Что тебе надо? Какие ты хочешь получить документы?!

— Мне нужен компромат на Беркутова.

— Что?

— Все, что может сыграть для него губительным образом. Взятки, липовые документы и прочее.

— Руслан не такой, как ты, он не играет так гадко, — машу головой, складывая руки на груди. — У него все в фирме прозрачно и чисто.

— Руслан, значит? В доверие, значит, втерлась? А вот это еще лучше… доступ к его дому имеешь?

— Ты рехнулся?! — взвизгиваю от ужаса, который, кажется, шевелит волосы на голове, — это перебор, ясно?

— Ясно. Как думаешь, сколько Павлу понадобится лет, чтобы восстановить гаражи и снова закупить сгоревшее оборудование? Год, два… десять?

Боже, и этот человек, и правда, мой отец? Беспринципный ублюдок! Других слов и эпитетов для него нет.

— Ты воруешь для меня у Беркутова документы, я…

— Нет! — слышу грозный рык за спиной и подпрыгиваю от неожиданности, слегка попятившись. — Она не будет красть для тебя никаких документов, Воротынцев. Оставь Лису в покое и не втягивай ее в то дерьмо, в котором варишься сам. — Делает шаг вперед дядя Паша, а мощные руки сжимаются в кулаки, что выглядит весьма и весьма устрашающе. Однако…

— А вот и дядя Паша, — как ни в чем не бывало и глазом не моргнув говорит отец, протягивая ладонь для рукопожатия, — что ж, давно не виделись шурин.

— Не тяни ко мне свои грязные руки, — бьет отца по руке дядя Паша и, схватив меня за локоть, отодвигает себе за спину. Мамин брат зол, таким я не видела его ни разу за всю жизнь. — Пошел вон!

— А не слишком ли ты зазнался, дружок? — искажает мерзкая гримаса лицо отца. — Напомнить, кто, — кивает головой, — помог в свое время подняться?

— Я тебе за ту помощь отдал все до копейки. Так что проваливай с моего сервиса и забудь, что у тебя вообще есть дочь.

Отец качает головой и цокает. Я, кажется, уже сжалась от страха дальше некуда и молюсь только, чтобы эти двое здоровых, взрослых, надеюсь, адекватных, по крайней мере, один точно, мужчин не сцепились и не начали махать кулаками. Обстановка накаляется до предела. Даже воздух между ними начинает искрить.

— Дядь, — тяну Пашу за руку, но он словно скала — не сдвинешь.

— Послушай сюда, Алексей Сергеевич. Ты рано или поздно доиграешься в большого бизнесмена. Сядешь, но Алису или мою сестру тянуть за собой не смей! Только на шаг приблизишься к девчонкам — никакие бодигарды не помогут. Закопаю, не найдут.

Отец молча ухмыляется, очевидно, сказать нечего.

— Садись в свою дорогую тачку и крути отсюда колесами, понял меня?

— Понял, — спустя секунды напряженного молчания говорит отец. — Только и ты не забывай, Мальцев, со мной лучше дружить, а не воевать.