Суббота приходит неожиданно быстро. Дяде пришлось признаться, что еду на встречу с “друзьями”, поэтому не могу выйти на работу в сервис. Он немного удивленно косится на меня, но ничего не говорит.

Собираюсь, как и просил Марат, максимально комфортно. Натягиваю новенькие любимые джинсы с футболкой и белые кроссовки. Просто, стильно и удобно. Погода на улице обманчивая, и на небе гуляют хмурые тучи. Волосы в высокий хвост, и на всякий случай кидаю куртку в рюкзак.

Ровно в два жду на улице Левашова, и тот подъезжает четко минуту в минуту.

Настроение не сказать, чтобы прекрасное, но еще вчера настроила себя на то, что сегодня о Беркутове ни одной мысли. Сегодня он — запретная территория в моей голове.

— Куда мы едем? — спрашиваю спустя почти час по загородной трассе. К этому моменту внутри просыпается скверное предчувствие.

— К другу. У него дом в элитном поселке. Не переживай, уже почти приехали, — улыбается Марат, а я нервно вжимаюсь в сиденье, когда мимо проносится вывеска с таким знакомым названием поселка.

— И как фамилия у этого друга? — выдаю замогильным голосом, однако водителю даже не требуется отвечать. Потому что мы подъезжаем к слишком хорошо знакомому мне дому и, проезжая ворота, останавливаемся на парковке прямо перед удивленным Беркутовым.

Запретная территория? Три ха-ха, Мальцева.

Еле сглатываю образовавшийся ком в горле. Нервно вытираю вспотевшие ладони о джинсы.

— Что-то не так? — настороженно интересуется Левашов, внимательно меня разглядывая.

— Так заметно? — натягиваю улыбку, стараясь запрятать волнение поглубже.

— Ты побледнела. Серьезно, — он открывает свою дверь и, выйдя из машины, оборачивается в мою сторону. — Он не зверь. Не стоит так бояться своего начальника. — Обходит автомобиль и открывает мне дверь, подавая руку.

Ну что ж, Лиса, тебя ждет новое испытание на крепость нервов и выдержку духа. Закалка, как на войне, будет испытана на прочность по полной. Осталось узнать, кто выиграет это сражение.

Постепенно собирается народ. Несколько сотрудников с женами и парочка хороших друзей, в их числе и Левашов, который вчера загадочно упомянул, что будет не один.

Да, именно этого и хотелось. Такого пикника в компании не чужих мне людей, когда можно немного развеяться и расслабиться. Хотелось отпустить постоянные мысли и хоть на этот день забыться. Но мельтешащая рядом Нелли не давала покоя, то и дело своим присутствием и хозяйскими замашками напоминая, от кого и от чего я отказался.

Стоит только прикрыть глаза, как вижу ее. Её с этими проклятыми ромашками! Они ведь ей совершенно не подходят. И не любит она их. Хотя много ли я знаю, что любит Алиса? Но Марат и его смазливая рожа бесит до красных пятен в глазах.

— Мясо уже готово. Можно разводить огонь, — Нелли приносит миску с заготовкой для шашлыков и ставит передо мной на стол.

— Где Роберта? — нехотя смотрю на мать моего ребенка.

Нелли, как и всю прошедшую неделю, с натянутой искусственной улыбкой на губах. Тонких губах. Злых. И эта улыбка больше смахивает на оскал. Взгляд расчетлив, словно она просчитывает каждое слово, каждое движение, мимику. Чертова психологиня.

— С Ниной в доме. Я попросила ее не мешаться под ногами. Если учесть, что здесь будут одни взрослые, тут не место ребенку, — невозмутимо отвечает она и глазом не моргнув.

— Значит, мешаться под ногами? — встаю со стула, хватая бывшую за локоть и подвигая ближе к себе, чтобы никто из гостей не услышал наши с ней разборки. — Речь идет не о собачонке, Нелли, а о твоей дочери!

Девушка уже готовит какую-то явно мерзость в ответ, но, к счастью, наш диалог прерывает еще одна подъехавшая машина. И бывшая, дернувшись, уходит к гостям, оставляя меня одного.

Ворота открыты в ожидании гостей. И на парковку у дома заруливает знакомая Audi. Подъехал Марат. Последний.

Направляюсь к товарищу, хотя в связи с последними событиями видеть я его не очень-то и рад, но друг есть друг. Мы с ним вместе слишком многое прошли и ссориться из-за… Твою дивизию!

Он точно издевается!

— Отличный денек, — говорит друг как ни в чем не бывало, заметив мое приближение. А сам помогает выйти из машины Алисе. Растерявшейся и молчаливой. Моей Лисе!

— Да, могло быть и лучше, — снова злость накатывает, новой волной поднимаясь откуда-то из самых глубин души, заставляя сжать руки в кулаки и из последних сил удерживать контроль над бушующим внутри собственником.