— Марко! — я барабанила по двери в спальню брата, надеясь, что он сегодня дома.

Его заспанное недовольное лицо стало мне лучшей наградой этим утром.

— Ты чего в такую рань шумишь, Юри?

— Уже почти обед!

— В выходные обед начинается после шести вечера, — он так широко зевнул, и, клянусь, я услышала треск его челюсти. — Чего тебе, некромантка из Фероци?

— Помоги, — взмолилась я, пропустив мимо ушей свое новое прозвище.

— Ну?

— О чем тебе говорит это платье? — спросила брата и покружилась перед ним.

Он нахмурился и смотрел на меня как на сумасшедшую.

— И давно платья стали разговаривать?

Я топнула ногой и гневно воззрилась на него.

— Марко не придуривайся, все-то ты понимаешь.

— Не понимаю, — честно признался брат. — Оно говорит: “Я синее?” — предположил Марко и тут же нервно добавил: — Да не знаю я, Юри!

— Вообще-то, оно лиловое, но я не про цвет! Оно должно мягко намекать, что я уже кого-то люблю и не стоит надеяться на мою взаимность.

Брат окончательно растерялся и почесал затылок.

— Ты ведь ни черта не понимаешь, как мыслят парни, которым симпатична девушка?

Я в отчаянии замотала головой. Да, я не разбираюсь в том, чем забиты их головы! Один парень даже втихаря попросил моей руки, а теперь бегает от меня, как от огня. Я совсем не понимаю мужчин.

— Будь на тебе хоть мешок для картошки, для того, кто влюблен в тебя, это ничего не будет значить, обожать он тебя не перестанет как и надеяться на взаимность. А говорить должно не платье, а ты. Мы сейчас про Алессандро? Ты его обидеть боишься?

— Да, — обреченно сказала я. — Зачем я только согласилась пойти с ним в театр! Я ужасная, Марко.

— Расслабься, я давно знаю принца, он не обидится твоему отказу. Все же знают, к кому ты неровно дышишь. Самое время выдохнуть и просто получить удовольствие от вечера. Это всего лишь спектакль, ты не обязана выходить за него замуж после занавеса.

Слова брата немного приободрили меня, и до назначенного часа я чувствовала себя вполне уверенной, но когда к дому подкатил экипаж Его Высочества, я готова была сбежать через окно своей спальни.

Изабелле пришлось буквально выталкивать меня из дому и вручать смущённому принцу.

— Добрый вечер, сеньора Ритци. Вы выглядите…

Он не договорил. Белла, которую вид наследника более не повергал в священный трепет, недовольно пробормотала:

— Скромно она выглядит. Из всех платьев выбрать это! Позвольте мне переодеть эту девицу, Ваше Высочество.

— А что с ним не так? — искренне удивился Алессандро, лишь подтверждая теорию моего брата о картофельном мешке.

Экономка не ответила, махнула на нас рукой и заковыляла обратно в дом, приговаривая что-то о дешевой безвкусице.

— Не обращайте внимание, герцог Аккольте, — я нарочито дистанцировалась и не звала его по имени. — Белла ворчит из-за того, что я не надела её подарок.

— Зато новое платье дарит новый повод встретиться? Не так ли?

В его голосе было столько надежды, что я не смогла отказать ему прямо сейчас. Объяснюсь с ним после спектакля, а пока я уставилась себе под ноги и не смела поднять взгляд на герцога.

Меня пугали его метаморфозы, от жесткого и насмешливого к мягкому и ласковому. Что-то было не так, мои инстинкты сходили с ума, но я никак не могла разобраться ни в нём, ни в себе.

В салоне было слишком тесно для нас двоих, и наши колени то и дело соприкасались. Видя моё смущение, Алессандро отодвинулся чуть дальше и одарил меня извиняющейся улыбкой.

— Вы не привыкли к чему-то подобному? — спросил он, и в его голосе сквозило понимание вперемешку с сожалением.

— Я обычно выходила в свет только с родителями или братьями. Сегодня первый раз, когда меня сопровождает не член семьи, — призналась я.

— А Немо?

Его имя резануло меня по сердцу, но я на удивление быстро справилась с собой.

— С Немо мы проводили время иначе, — тихо начала я и тут же, осознав двусмысленность своих слов, добавила: — Мы вместе работали и учились.

Почему он спрашивает меня о Маэстро сейчас да ещё и с таким постылым участием в голосе, что мне хочется разреветься в голос прямо здесь и сейчас.

Сдержалась, быстро перевела тему и начала расспрашивать принца о спектакле, на который мы едем.

Мне нравилось его слушать, в глазах наследника горел знакомый огонёк, когда он рассказывал мне о пьесе, об авторе и актёрах. Он полностью погружался в историю, и я завороженная его тягучим голосом ловила каждое слово.