Отец всегда заваривал чай с мятой, он был одержим этим растением, и я не мог не посадить его на могиле.

— Немо, — прошептала она во сне и сжала мою рубашку продрогшими пальцами.

— Я здесь, миа студентессе. Я всегда рядом.

Я обнимал её до самого утра, кутал в свой пиджак и нашептывал заклятья сна, чтобы она не проснулась и не увидела меня, ведь тогда мне придётся сознаться в том, что я злоупотребил заклятьем Мьютаре Дуо.

Аккольте не простит мне сегодняшней сцены. Я знаю, что он неравнодушен к ней, и просто хотел подтолкнуть их друг к другу. Ему бы никогда не хватило решимости на то, что сделал я. Мне самому не хватало духу на это столько долгих лет. И сегодня я сдался, почувствовав её тоску, и не мог не поцеловать. Но я сделал ей больно, вновь заставил страдать и плакать. Я безнадёжно подорвал доверие принца и Юри, и теперь не знаю, что делать со всем этим. Может не она, а я запутавшийся котенок?

Я коснулся затылком молчаливого надгробного камня, мечтая, чтобы отец дал мне совет, в котором я так истово нуждался. Но вместо этого я раз за разом прокручивал в голове свою первую встречу с Юри. До того дня я не верил в судьбу и знаки а потому с сомнением и легкой брезгливостью смотрел на аквариум в руках отца.

— И что я должен сделать с этим?

В воде бултыхался осьминог, который заправлял печать Горацио время от времени. Мерзкое существо со слишком разумным взглядом.

— Я уже не молод, Немо. Здоровье и разум всё чаще подводят меня. Мне нужен преемник.

— Я могу. Ты обучал меня, отец.

Мне не тогда совсем не нравился тот разговор, не нравилось, что отец начал говорить о своей смерти, ведь кроме него у меня в целом мире не было родной души, кроме четырёх призраков и морского гада.

— Ты умный мальчик, Немо. Но я не хочу тебе такой жизни. Этот город, эта страна. Я словно держу тебя здесь в ловушке, заставляя помогать мне. Когда придёт время, и печать выберет другого — уезжай и не оглядывайся.

— Но куда?

Этот вопрос сделал отцу ещё больнее, ведь тогда он в полной мере осознал, как я зависим от него и нашей работы.

Я удрученно нёс осьминога к океану и боролся с собственными чувствами. Я злился, я ревновал к тому, кто станет преемником отца, всю дорогу я уговаривал каракатицу выбрать меня, а после каждый день я приходил к пляжу в надежде, что преемником буду я, что нужно просто подождать, очистить разум от зависти и гнева, но потом…

Смешная девчонка подобрала склизкое нечто с камней и долго пыталась спасти, вновь и вновь запуская его в воду. Я смотрел на её тщетные попытки и усмехался. И это выбор богов? Как же жестоко они подшутили надо мной и отцом. Он так хотел освободить меня от тяжкого бремени, но в итоге привязал меня к Фероци пуще прежнего.

Я влюбился в неё. Наблюдал издалека каждый день и боялся рассказать отцу о своей светлой одержимости, но когда она появилась у нас на пороге, то ему все стало ясно, едва он взглянул на меня. Перед ним я своих чувств скрыть не мог. Я краснел и заикался.

— Немо, она богата, красива.

Тогда я не понимал, что отец пытается сказать мне. Мне казалось, он хочет обидеть и унизить меня. Я неровня ей? Но он искренне верил, что защищал моё сердце.

— Я буду учить её, папа, как ты учил меня. Это ты позволишь мне сделать?

Я сдержал своё слово, и каждую минуту мы проводили вместе. Но мог ли я дать ей больше?

Её братья, отец, друзья, даже булочница все в один голос осуждали меня в лицо и за глаза.

— Он испортит ей жизнь.

— Из Ритци в Тровато? Бедная девочка.

— Вы слышали, что его мать была блудницей? Из тех, что забеременела от короля.

Юри была слишком доброй и милой, чтобы замечать это, а был слишком глупым, чтобы отказаться от неё ещё тогда.

— У меня есть два билета в театр, Немо!

— Я занят. Много работы.

— Открылось новое кафе, и там подают мороженое в форме животных. Пойдём. Съедим ледяную Септу!

— Юри, прости. Сегодня нужно помочь отцу.

— Тогда в другой раз?

Я придумывал тысячи отговорок. Прикрывался экзаменами, дипломом, проверкой на работе, а она никогда не грустила, всегда поддерживала меня и не оставляла в беде. Я чувствовал себя паршиво, словно воровал её у всего мира, но в душе я был счастлив вот так вот приватизировав мою Юри… Пока все не стало слишком сложно.

— Ты не женишься на ней, Немо. Я не дам тебе своего благословения! Никогда! — закашлялся отец и схватился за сердце.

Даже сеньор Ритци был не так категоричен, а лишь мягко попросил выяснить мою родословную, чтобы наши с Юри дети знали свою историю, какой бы она ни была.

— Ты так кричишь, словно знаешь что-то. Что не так с миа Юри? Не сестра же она мне?

— Дело не в ней, дело в тебе, Немо. Я запрещаю!

Я помню его взгляд полный боли и тоски. Помню как он смотрел на меня со смесью любви и ненависти, и как магия клокотала на кончиках его пальцев.