Будет ли сейчас нечто подобное? Меня не было всего неделю, и с таким наставником, как Немо я вряд ли остала, но всё же…

— … потому мертвые не могут быть надёжными свидетелями в суде. Во время призыва они не до конца отдают себе отчёт в том, где находятся и что происходит.

Его родной голос, от которого и больно, и томно.

— Осознание собственной смерти слишком тяжело для души…

Странно. Горацио Торрагросса все осознавал и не выглядел несчастным во время нашей астральной беседы. В его глазах была лишь легкая печаль, но в целом бывший нотариус испытывал долгожданный покой.

— Получается, опытный призыватель может заставить мертвого солгать? — раздался первый вопрос.

— Такая вероятность существует, потому суд всегда с сомнением относится к таким показаниям. Единственные, кто могут проводить легальные допросы это нотариусы и некоторые судьи. Они честны и беспристрастны.

По толпе прокатился глумливый смешок при этих словах, и все дружно уставились на меня.

— Честны? Ой ли?

Ах, ну конечно. До сих пор многие считают, что я стала нотариусом из-за хитроумного обмана.

— Почти все, — поправил сам себя Немо, чего он в жизни никогда не делал, но его намёк был настолько прозрачным, что все вновь рассмеялись.

Самым правильным сейчас было бы убежать в слезах. Но этим я занималась всю прошлую неделю, потому превозмогая ком в горле, я вскинула голову и одарила своего Маэстро снисходительным взглядом.

— То есть вы считаете, что сама Юстиция делает ошибки?

Немо одарил меня победной усмешкой, словно ждал этого вопроса.

— Это ваши слова, миа студентессе, не мои.

Я поперхнулась, и прежде чем успела возразить хоть что-то, он бросил мне вдогонку горькое:

— Все мы знаем, что Юстиция слепа, иначе она не допустила бы многих несправедливостей этого мира.

Все уже было начали терять ко мне интерес, увлечённые этим избитым философским изречением, как у меня вырвалось:

— Но разве мы не за этим на факультете юриспруденции? Мы здесь чтобы помочь справиться с несправедливостями. Мы стоим на страже прав и интересов живых и мёртвых.

На мгновение с лица Немо сошла спесь, а во взгляде вновь появились теплые искры, но на то оно и мгновение. Случилось и исчезло, заставляя меня терзаться, что мне это лишь показалось.

Все оставшиеся пары на меня разве что пальцем не показывали. Везде я только и слышала, что громкое обсуждение меня, герцога Аккольте и моей должности. Страшно представить, что тут было неделю назад. Видимо, отстранение от занятий было лучшим, что произошло со мной. Так я хотя бы могла набраться сил и обрасти какой-никакой чешуёй. Жаль, недостаточно прочной. Мне все ещё цепляли гадкие слова, но хотя бы я не запиралась в туалете, чтобы поплакать.

Когда надо мной глумились студенты с других факультетов, это ещё можно было пережить, но враждебность бывших друзей была стала неожиданной. Может, мы и не были друзьями?

На последней паре Немо похвалил чье-то эссе, громко зачитал его перед всеми, а я бессильно сжимала кулаки под партой. Работа была частично списана с моего прошлогоднего конкурсного сочинения.

— Вам есть чему поучиться, сеньора Ритци, — громко сказал он, и я дар речи потеряла.

Он это серьёзно?

— Видимо, не только Юстиция слепа, — пробормотала я себе под нос. Вот же наглость!

— Вы что-то сказали, миа студентессе.

— Я сказала, что непременно изучу эту чудесную работу на досуге. Ведь в ней совсем нет вторичности. Так свежо и ново, — процедила я, стараясь любезно улыбаться и не выдавать своей обиды.

В конце занятия на мой стол приземлилась записка.

У воровки и лгуньи воровать не стыдно.

Прежде, чем я успела сделать слепок почерка, или выследить адресата, бумага вспыхнула прямо у меня в руках, оставив ожоги на пальцах. Я зашипела от боли и уже не сдерживала слёз.

Немо поднял на меня равнодушный взгляд, и моя защита рухнула. Я резко встала из-за стола, уронив стул, нервно собрала свои вещи и подорвалась к нему.

— Я не спала несколько ночей, меня измучили крысы, надменные клиенты, сплетни и домыслы. Я проткнула себе бедро шилом и села на канцелярские кнопки, и после всего этого ты продолжаешь утверждать, что я обманом получила треклятую должность?! — я впервые кричала на Немо. Но мне нужна была разрядка, как сильно я злилась на него сейчас.

Он отказался курировать мой диплом и завернуть все мои недавние письменные работы, щедро сдобрив их совсем уж неуместными замечаниями, а теперь хвалит того, кто украл моё эссе.

— Ты обманом получила эту должность, — гнул свою линию Маэстро и с вызовом смотрел мне в глаза. Никогда ещё не видела его таким решительным. Мой скромный друг превратился в мстительного дьявола, да мне и самой сейчас хотелось обойти письменный стол и придушить мерзавца.

— Ненавижу тебя, Немо, — сорвалась на очередной крик, а мужчина лишь поморщился и потёр уши.