Какой изобретательный зануда…

— Скучно, — нарочито равнодушным голосом изрекла я. — Предлагаю другой подсчет. Красные платочки совсем не удовлетворяют моей жажды крови и вашего унижения, сеньор. Пусть проигравший снимает что-то из одежды в наказание за неверный ответ. Голый Маэстро Тровато станет лучшей наградой для моей уязвленной чести.

Немо закашлялся, но очень быстро вернул глазам дьявольские искры.

— А сеньора Ритца не боится сама остаться без панталон этой ночью?

Глупый, глупый Немо. Твоя студентессе мечтала об этом не один долгий вечер, но ты медлишь даже с простым поцелуем.

— Не боюсь. Я уверена в своих знаниях. Святая Юстиция и печать выбрали меня не просто так.

Немо не очень долго боролся с собственной совестью Проверил замок на двери и занавесил все окна. Предусмотрительно. Жителям Фероци не полагается видеть голый зад моего Маэстро.

Он задумчиво взвесил на руке, фолиант, не осознавая, что уже проиграл эту дуэль.

— Первый выстрел полагается оскорблённой стороне, — он протянул мне книгу.

— Кто такой душеприказчик?

— Слишком просто, сеньора Ритци. Это назначенный наследодателем исполнитель завещания и лицо, охраняющее наследство.

— Верно.

Отдала ему книгу.

— Кто такие коммориенты?

Я закатила глаза. Он поддаётся мне, что ли?

— Лица, которые умерли одновременно. Ваш черёд. Назовите наследников первой очереди.

— Ещё проще, миа студентессе. Супруг, родители, дети, в том числе усыновлённые.

Он уже протянул мне руку за книгой, как я одарила его победной улыбкой.

— Первый выстрел за мной, мио Маэстро. Вы забыли внуков.

— Черт, — в сердцах воскликнул Немо. — Внуки и их потомки по праву представления. Ах, как глупо. Вы хитро подловили меня, сеньора Ритци.

Он потянулся к своему шейному платку.

— Стойте. Я хочу сама!

Он не сопротивлялся, не дыша следил за моим пальцами, а я слишком медленно развязывала платок. Он шумно сглотнул, когда я ненароком коснулась его обнажённой кожи.

Я не ответила, что такое легат, хотя прекрасно знала, и Немо стянул с меня ремень. Мой следующий вопрос о выморочном наследстве оставил его без пиджака. Ради приличия мы время от времени отвечали правильно, но все чаще допускали непростительные ошибки и неточности, и вот я уже расстёгиваю рубашку на гладкой груди моего мастера. Жар становится совсем нестерпимым, и мой рассудок начинает сдаваться под натиском запретной страсти.

Помогает. Отбрасывает рубашку в сторону и осторожно толкает меня на диван. Его руки на моих плечах смахивают бретели лифа, и я почти до крови кусаю нижнюю губу.

— Вопрос, Немо. Сначала вопрос, — умоляю его, чтобы выиграть секундную передышку.

— Да-да. Ты уверена, что хочешь этого, Юри? — он топит меня в нежности своего голоса, а ворчу на него с досады.

— Не этот вопрос. Вопрос из книги.

— А? — он смешно смущается, но тянется за фолиантом. Его затуманенный взгляд скользит по строчкам, пока он не выдыхает: — Что такое лежачее наследство?

Смеюсь, и он смеётся, потому что нужен небольшой перерыв, разрядка в повисшем напряжении и взаимном смущении.

— Понятия не имею, но знаю кое-кого, кто прямо сейчас лежит перед тобой и добровольно передаёт себя…

— По наследству?

Уже не смеёмся, просто смотрим друг на друга, словно нет и не было недавних обид, только желание поскорее закончить эту глупую дуэль. Тяну к нему руки, разрываюсь в мягких волосах и молю Юстицию, чтобы она надавила всё ещё упирающемуся Немо на спину. Но она не слышит меня и совсем не помогает восстановить справедливость.

— Твои братья убьют меня, — бормочет мне в губы, обжигая их неровным дыханием.

— Это ещё когда будет, а если болтать не прекратишь, то тебя я убью.

— У тебя ещё остался выстрел, миа Студентессе, — пытался выиграть время мой дуэлянт.

— Потолок отделан деревом пиньи?

— Вопрос не из книги, — осек меня мастер.

— Плевать. Ответь, соври что угодно, только не молчи, Немо.

Он вскинул голову и как-то знакомо посмотрел вверх.

— Думаю, пинии, — подыграл мне.

Понятия не имела, как это будет, только представляла, кусая с досады подушку ночью. Не то чтобы я совсем-совсем не целовалась ни разу. У меня все-таки три брата, а я младшая сестрёнка, которую все тискали и чмокали в щечку. Но тогда у меня не закладывало уши от запредельного сердцебиения, а все до одного рецепторы дрожащего тела не концентрировались на губах.

Вот только Немо не торопился, смотрел на меня, гладил по щеке большим пальцем.

— Какая же ты красивая, Юри.

До этого момента я почти не смущалась, теперь слыша это от моего мастера, я замерла и забыла дышать, только сжала его крепче бедрами чтобы вдруг не сбежал.