Да что это со мной?

— Ты не переоделась, — недовольно констатировал мастер.

— Поможешь мне? — я быстро втянула его в дом и потащила на второй этаж.

Немо ещё никогда не был в моей комнате. Родители разрешали нам заниматься наедине лишь в библиотеке, потому, когда он переступил порог моей спальни, я почувствовала приятное покалывание во всем теле. И пусть он и выглядел иначе, сейчас-то я знала, кто передо мной.

— Очень похоже на западню, сеньора Ритци. В доме никого нет?

— Никого, — хрипловато ответила ему и потянулась к пуговице на мантии.

— Теперь ты не убегаешь от меня, да?

— Теперь ты это ты.

Я принялась за вторую пуговицу, вот только Немо отвернулся и открыл мой шкаф. Он быстро перебирал мои наряды, пока не остановился на летнем охотничьем костюме, который я в жизни не надевала. Вру. Было один раз. Но вспоминать тот день не хочу!

— Отлично подойдёт, — похвалил свой выбор мастер и протянул мне коричневые обтягивающие штаны, блузу цвета топлёного молока и удлинённый темно зеленый жакет.

— Ты в курсе, что это для охоты? — удивлённо спросила я, напрочь забыв про дальнейшее соблазнение моего наставника.

— Да, — с нескрываемым восторгом ответил Немо и водрузил мне на голову шляпу оливкового цвета, украшенную острыми соколиными перьями.

— Ни за что!

— Хочешь поехать в лес в платье?

— Ты не говорил ничего про лес, я думала, мы едем во дворец!

— Королю стало лучше в последнии дни, и он изъявил желание устроить охоту. Мы не можем отказать ему.

— Мы будем убивать зверей? — упавшим голосом спросила я.

После того как я стала обладателем мертвых питомцев, есть мясо я почти не могла, а мысль, что я пущу стрелу в сердце безобидного животного, повергала меня в отчаяние.

— Королевская охота больше походит на пафосную прогулку. Его Величество просто хочет показать всем, что он здоров и силен, чтобы пресечь слухи, расползающиеся по столице. Поторопись, я жду тебя внизу.

Он задержал взгляд на моих обнажённых ключицах, нежно улыбнулся, а затем вышел за дверь.

Мой план пощупать короля трещит по швам. Сделать это в седле будет очень непросто.

Я тяжело вздохнула и потянулась за штанами.

За свою жизнь я охотилась лишь раз с отцом и братьями. Я завидовала, что они проводят столько времени вместе, и когда я достигла того возраста, чтобы можно было доверить мне лук, то поехала с ними. Я воображала, как превзойду их и перебью больше всех зверей, но стоило мне вложить стрелу и натянуть тетиву, глядя на объевшегося перебродивших ягод кролика, как вся моя кровожадность сошла на нет. Я нарочно принялась шуметь, чтобы прогнать эту легкую мишень и попутно распугала всех животных в округе.

Охоту в тот день я испортила, и больше меня не звали. Чему я не очень-то расстроилась. Но вот я снова отправилась на не самое благородное занятие. Колчан со стрелами и притороченный к спине лук почти снисходительно постукивали меня по спине.

— Я не буду никого убивать, — прошипела им вполголоса и уже одобрительно получила по лопатке, когда лошадь перемахнула через ручеек.

Мы немного отстали от процессии и теперь нагоняли короля, егерей и гостей охоты.

— Чего ты там бормочешь? — подозрительно радостно спрашивал Немо.

Его восторг даже злил меня. Как он мог так сильно измениться за эти дни? Получает удовольствие от занятий, которые раньше презирал.

— Бормочу проклятья, чтобы погода испортилась и пошёл дождь.

Немо рассмеялся и рванул вперёд.

Королевская свита разбила лагерь на опушке. Народу здесь было так много, что они уже точно на несколько километров распугали животных, и сегодня никто не умрёт.

Шатры, слуги с подносами, бутыли с вином и дамы в платьях, в коих на лошадь без помощи не заберешься.

Это точно охота?

— Алессандро, мой мальчик! — громко позвал высокий статный мужчина, чей узнаваемый профиль украшал монету в сто лиер.

Только сейчас я в полной мере осознала, что впервые вижу короля вот так, а не на балконе дворца во время празднований.

От загадочной болезни, о которой твердили на каждому углу, не осталось и следа. Король был полон сил. Темные волосы с редкой сединой, благородные морщины, которые лишь украшают лицо взрослого человека, а не уродуют его, и глаза…