Приказ о первом уже привели в исполнение, и для Полковника это был тревожный звоночек. Крайне тревожный. Для него он стал, словно призрак давно позабытого прошлого. Ядовитая химера, оживший ночной кошмар. Спора сибирской язвы, что столетия дремала глубоко в земле пока, наконец, её не откопали. Правда, уже на другой планете.

Обманываться и надеяться на иное развитие событий — глупо. Сангрин знал, что за этим последует, ибо наученный горьким опытом он давно уже перестал верить в иллюзии.

Плевать на опыт предыдущих поколений. Плевать на доводы рассудка. Плевать на успехи Эо и его друзей. Всегда и везде найдутся экзальтированные пропагандой «патриоты», чья неудовлетворенность жизнью и бурлящий коктейль из гормонов жаждут одного — найти всеобщего козла отпущения и хорошенечко прижать того к ногтю, будучи окрыленными чувством безнаказанности и вседозволенности. Особый статус «двадцать первых» санкционирован высшим государственным органом империи, а такие вещи хорошо развязывают руки.

И пускай днем «люди» бодро шагают по улицам города, радостно скандируя имена Эо, Германа и остальных. Пускай устраивают митинги, марши и демонстрации, преисполненные чувством гордости за отстаивание своей гражданской позиции. Как и ублажают себя мыслями о вдруг проснувшемся в душе милосердии, требуя отмены декреталия и всеобщего помилования.

Наступит ночь, и все они разбредутся по домам. А затем — к ним постучатся.

На первый раз допрашивать и угрожать никто не будет. Лишь тонко намекнут, что подобное поведение не приветствуется. Оно неугодно империи. Да и какой в этом смысл? Ставить на кон светлое будущее и будущее своих близких ради сражения с ветряными мельницами.

Это мигом поубавит спесь. Останутся лишь самые стойкие и бесстрашные. Но и их «сопротивление» будет продолжаться ровно до тех пор, пока живы их негласные лидеры. Стоит Вайоми и его друзьям хотя бы разочек оступиться и потерпеть поражение — не пройдет и пары дней, прежде чем жизнь снова вернется на круги своя. Так всегда было и будет. Валийская империя никогда бы не просуществовала пять эпох, если бы не имела при себе отлаженный механизм подавления. Несогласные будут всегда, и это первое, с чем властители обязаны научиться бороться.

К превеликому счастью Эо, Германа, Гласа и остальных, они не ощущали на себе весь груз ответственности и не вполне осознавали того факта, что последствия от их действий распространяются далеко за пределы локального конфликта.

Более того, спор между ними и Небесным Доминионом уже давно эволюционировал в категорию «макгаффина» — предмета, за которым все охотятся, но что это конкретно — уже не важно. Важно то, кто окажется победителем. Справятся и совершат невозможное, дав отпор мощнейшему клану континента — станут символом нового мира. Духом перемен. Альтернативой. Не справятся и потерпят поражение — империя и Пантеон сделают всё возможное, чтобы представить их в образе злобной собачонки, что, выскочив из подворотни, лишь на мгновение испугала боевого слона, а затем была раздавлена бронированной подошвой.

Такие герои появляются с завидной регулярностью, и столь же быстро исчезают без следа, превращаясь в весьма поучительную историю. Учись прилежно, будь трудолюбивым, плати налоги и служи во благо империи, а если что-то не нравится — терпи и не высовывайся. Вон Эо О’Вайоми пытался, и чем это для него обернулось? Распрощался с бессмертием спустя всего три месяца после того, как появился на Эль-Лире. Хочешь так же? Тогда вперед. А если нет — ты знаешь, что делать. Покорно склони голову и пройди мимо. Сам по себе ты никто, но зато вместе мы — сила. Общие интересы, общий враг, единая цель. Никакой индивидуальности и инакомыслия.

Надо уходить. Сангрин это понимал со всей ясностью. Еще немного, и в городе начнется «зачистка», что будет двигаться от окраин Затолиса к его центру. Так, чтобы никто из «двадцать первых» не смог прошмыгнуть мимо кордонов и затеряться в глуши. Задержатся и не успеют отремонтировать портал — им придется туго.

Собственно, именно поэтому старик послал в рискованную вылазку братьев друидов. Надо было забрать специальные адамантиевые стержни на аукционном пункте выдачи. Да так, чтобы не попасться при этом стражникам на глаза.

Разумеется, для Лироя и Дженскинса это был чудовищный риск, сопряженный с весьма высокой вероятностью распрощаться с друзьями навсегда. Будь его воля, Полковник бы сам отправился на улицу и в случае опасности принял весь удар на себя. Но, как говорится: «Если бы молодость знала, если бы старость могла». Даже изрядно помолодев, он по-прежнему представлял собой живое ископаемое, способное передвигаться едва ли быстрее скорости обычного пешехода.

— Возвращаются — радостно выдохнула Ферум.