– Думаю, Лёха прав! – Заметил Глеб, тоже с одного удара разбивая свой.
– Народное ополчение больше напоминает выставку огородных пугал, чем воинский отряд. И толку от них столько же.

– А как же Минин с Пожарским? Они вдвоём, что ли, поляков били?

– Продажные журналисты промыли тебе мозги! – Пахомов отбросил колотые поленья.

– Интересно, когда это? – Слава взглянул на Лёху.

– Ты спал, поэтому ничего не помнишь! – Пахомов с размаху расколол чурбак.

– Понимания не прибавилось! – Покачал головой Славик.

– Очень многое, если не всё, зависит от грамотного, профессионального управления! – Объяснил Глеб.

– Хочешь сказать, что административный ресурс в данной ситуации тихо и безмятежно бездействует? – Высказал догадку Трутнёв.

– Именно, Славик, именно! – Глеб поставил чурбак на колоду и резким ударом расколол его. – Население попросту отправили в свободное плавание. По воле волн и северных ветров, как сказал бы поэт.

– Знаете, что я заметил? Людям нравится обсуждать других людей! Это даёт им чувство превосходства и успеха.
– Съехидничал Пахомов.
– Ведь тогда можно снисходительно проявлять заботу о других!

– Ты жизнерадостный человечек, Лёша! – Заметил Трутнёв, - так и лучишься счастьем!

– А я как герой русских сказок – Иван-дурак! Он ведь всегда чуйкой пользовался, а не интеллектом! То есть, видел всё сразу и в целом! Вот таков я и есть, скромный и изящный!

– Только не хватает немного! – Заметил Слава.

– Чего не хватает?
– Возмутился Пахомов.
– Ты что, мой диплом не видел?

– Не обращай внимания, Лёха!
– Махнул рукой Трутнёв.
– Кстати! Ты обещал меня с Юлей познакомить!

– А, с Юлей? Она не хочет тебя видеть!

– Почему это? – Трутнёв с удивлением взглянул на Пахомова.

– Я ей тебя детально описал! Во всех подробностях!

– Лёха! Ты неподражаем! Всё, что я хочу сказать!

– Высшее удовольствие для грешника – убивать невинных! – Пахомов с удовольствием расколол очередной чурбак.

После обеда искатели вновь собрались идти к Агафье, как вдруг услышали с улицы звук подъезжающей машины. У ворот дома Агафьи остановился тёмно-зелёный УАЗик-буханка. Из кабины, с водительского места, выскочил молодой мужчина в джинсовой рубахе и, быстро обойдя автомобиль, помог выйти пожилой женщине. Открыв калитку, они вместе пошли к дому ведуньи.

– К Агафье кто-то приехал, глядите! – Вика, протирая полотенцем тарелки, смотрела в окно.

– Я, честно говоря, подумал, что это наш профессор пожаловал! – Задумчиво произнёс Глеб.

– Может, пойдём, посмотрим, в чём там дело? Это ведь народное целительство!
– Оживился Трутнёв.
– Слушайте, было бы интересно поприсутствовать!

– А если мы там не к месту окажемся? Не вовремя? – Резонно спросил Пахомов.

– Ну и что такого? Попросят не мешать – уйдём! – Обернулся к нему Славик.

– А давайте сходим! Вдруг, правда, что-то интересное? – Вика бросила полотенце на стол.

Искатели уже подошли к калитке, когда им навстречу выскочил молодой мужчина в джинсе.

– Здравствуйте! – Поздоровался с ним Глеб.

– И вам доброго дня! – Ответил тот и крикнул в открытое окно УАЗика, - Федя, открывай, сейчас понесём.

Тот, кто был в машине, открыл обе задние дверцы, и искатели увидели стоящие в салоне носилки, закреплённые на стойках. На них лежал худой седоволосый мужчина.

– Что случилось? – Спросил Трутнёв у молодого.

– Вот, батя мой на охоте медведя в тайге встретил! – Кивнул тот на лежащего в салоне.
– Пока его братовья подстрелили, он батьку успел покалечить!

На носилках неподвижно лежал худощавый седоволосый человек с забинтованной головой и молча смотрел на них. Заросшее лицо наполовину закрывала повязка на левой скуле, из-под которой виднелось почерневшее лицо и заострившийся нос.

– Лежит вот, ходить совсем не может.

– Давайте, мы вам поможем! Слава!

Вчетвером они вытащили носилки из салона и понесли к дому. Навстречу вышли Агафья и её посетительница, и подошли к носилкам.

– Ну что, Григорий Несторович, доброго тебе денёчка! – Поздоровалась Агафья.

– И тебе доброго дня, Агафья Тихоновна! – Слабым голосом ответил лежащий на носилках.

– Ставьте здесь, ребятки. Сейчас посмотрю его.

Носилки поставили на вынесенные из дома лавки. Агафья принялась водить руками над телом больного.

– Как же ты так неаккуратно? Как же тебя угораздило-то? Матрёна Егоровна вот на тебя жалуется, что не бережёшь себя! А кто ж заботиться о ней станет, коли тебя не будет? Спину свою всю чувствуешь?