«Сакура Гранд Отель» относился к популярной в Японии сети «Сакура». Это вроде как тихие и спокойные гостевые дома, только не с хозяевами, а с приветливым и чрезвычайно исполнительным персоналом. Чтобы соответствовать тренду на домашний уют, администраторы «косят» под владельцев и напрочь отвергают единую форму. Главное отличие от рёканов — здень не нужно спать на футонах и татами. В номерах стоят обычные, хоть и низкие кровати. Уборка — по требованию. Я отказался от этой опции, чтобы горничные не рылись в моих вещах и случайно не обнаружили ствол, который я протащил в Сёгунат нелегельно. Фамильяром, как и советовал Такеши-сан.

Наш с Ариной номер состоял из двух спален, а кухни не имел вовсе. Зато в наличии имелись холодильник с электрочайником. Пожилой администратор был уверен, что мы — пара. По правде сказать, выбора у меня не было — телохранитель должен всегда находиться рядом, особенно в часы наших с учителем совместных тренировок. Апартаменты Харады и Сыроежкина состояли из гостиной и спальни. В гостиной имелась кухонная зона с индукционной панелью, микроволновкой и кофеваркой. Несложно догадаться, что большую часть свободного времени мы проводили именно там. Иногда обязанности повара брал на себя Такеши, иногда условный фартук доставался Виталику. Мы с Ариной предпочитали заказывать еду в ресторане, чтобы не тратить время понапрасну.

Гостиница встроилась в первые ярусы тридцатиэтажной высотки. Вход сбоку, так что постояльцы не пересекаются с потоком людей, выходящим из продуктового магазина на первом этаже. Электронные ключи, охрана, строгий ресепшен. У жильцов высотки — отдельный подъезд. В вестибюле — тишина. Экран с трехмерными рыбками, полочки со старинным патефоном, потрепанными книгами, масляной лампой и внезапной матрешкой.

— Я волновалась, — это первое, что выдает Арина, когда я открываю дверь своей картой.

— Всё в порядке, — улыбнулся я.

На секунду показалась, что девушка хочет меня обнять.

Схлынуло.

— А где остальные?

— Виталик в кафешке. Такеши-сан у себя.

Молча киваю.

В последние дни Сыроежкин по утрам предпочитает работать в кафе. Для этого ему надо подняться этажом выше. Кафе у нас тихое, оформленное в джазовом стиле, очень уютное и домашнее. Есть открытая терраса, но зимой там холодновато, даже при десяти-двенадцати градусах. Сыроежкин выпивает несколько пиал чая, съедает на завтрак японский омлет или острую лапшу рамен, а затем пару часов занимается исключительно ордерами на бирже и поиском перспективных монет. Говорит, что медведи должны включиться в игру с наступлением января-февраля, а пока этого не произошло, надо умножать капиталы. И ведь умножает.

Мы всё чаще обсуждаем с Виталиком расширение нашего «скромного» бизнеса. Например, часть активов можно перевести в фиатные валюты. Или даже в акции. Чтобы диверсифицировать риски. Кроме того, у нас появилась мечта открыть инвестиционную компанию, чтобы привлекать еще больше денег, грамотно вкладывать их в ценные активы и греть руки на процентах от сделок. Точнее — на долях. По сути, деньги можно делать прямо из воздуха. Ничего не производить, никого не убивать. Не работать на корпоративного босса, не защищать интересы чужого клана или рода. Харада относится к этой идее скептически. Матерый шиноби уверен, что даже при наличии фиктивного директора в офшорной зоне отследить истинных владельцев бизнеса — дело пяти минут. Ну, или пяти дней. Это же личная история, привязка к базам данных, налоговым реестрам и прочему официальному дерьму. Я пока размышляю. Идея заманчивая, но требуется надежное прикрытие. Уверен, решение отыщется.

Снимаю промокшую куртку и вешаю в шкаф-сушилку. Туда же отправляются ботинки.

— Есть хочешь? — спрашивает Арина.

Заботливая.

Благодарно киваю.

И добавляю:

— Только я в душ сначала.

— Я так и подумала. Доставка через пятнадцать минут.

Пока мое тело омывают горячие струи, размышляю над нашими с Ариной отношениями. Бывшая монахиня очень умело скрывает свои чувства, но что-то порой проскальзывает. В Пекине девушка обижалась на мой загул с Мейронг, но не позволяла себе ехидных замечаний и других вольностей. Я заметил некоторую отстраненность с ее стороны. Дескать, мы просто коллеги. Я тебя охраняю, ты платишь. В Токио лед растаял. Вечерами мы можем попить чай, потрепаться ни о чем, посмотреть какой-нибудь фильм или сериал. Случается такое нечасто — учитель держит мою бренную тушку в ежовых рукавицах. Но случается…

И вот — участившиеся приступы заботливости.

Надеюсь, это не то, чем кажется.

Переодевшись в чистое и забросив грязную одежду в корзину для белья, выхожу аккурат к тому моменту, когда Арина начинает раскладывать на столе доставленные дроном контейнеры. В одной пластиковой коробочке обнаружился хорошо прожаренный тонкацу с рисом, капустой и герметично запечатанной тарелочкой мису. Во второй — роллы макидзуси с начинками из морепродуктов, краба и рыбных котлет. Ясен пень, это для нас с Ариной. А что тут делают, скажите на милость, еще два контейнера?

— А вот и наш бездельник, — раздался за спиной голос Такеши Харады. — Только и можешь, что отлынивать от тренировок. Правда, Рю-кун?

Ответ явился в виде ворчливого и вечно недовольного моими успехами сенсея.

Харада никогда не заморачивался замками на балконных дверях номеров. Любые механизмы он открывал с легкостью, до которой мне еще расти и расти. Несмотря на ранг Вездесущего.

Вслед за учителем в мою спальню просочился Сыроежкин.

Так уж получилось, что одна из комнат укомпллектована обеденным столиком и парой стульев. И эта комната — моя. Что касается Арины, то у нее, кроме окна, тумбочек и ростового напольного зеркала ничего не наблюдалось. Впрочем, зеркало — ключевой для девушек артефакт.