— Здрасьте… — машинально выдавил я.

— Фото? — обаятельно улыбнулся молодой человек золотыми губами, и залихватски крутанул украшенный шестеренками и проводами золотой меч, который сжимал в золотой руке.

— Пять сотен минимум, — прошептал мне в спину Семен, — посылай его!

— Куда?

— Куда император Петр бородатых дворян посылал!

— Извините, я спешу.

— Всего одно фото на память о прекрасном Питере! Смотрите, как вам повезло с погодой — сегодня очень удачный свет, так что получатся замечательные фотографии!

Пальцы молодого человека на моем плече сжались сильнее.

Свет?

Я поднял голову. Сегодня было сыро, ветрено и пасмурно. Над весенним Питером хмуро нависали свинцовые облака, сквозь которые едва-едва проглядывало мутное пятно солнца.

— Эх ты, всему тебя учить надо, — недовольно пробурчал за спиной рюкзак, — Повторяй за мной отпугивающее заклинание: Сорри, ноу мани.

— Сорри, ноу мани, — послушно повторил я, пытаясь стряхнуть с себя руку.

— Айм стьюдент фром Ливия.

— Айм стьюдент фром Ливия! — выкрикнул я, вырываясь из цепкой позолоченной клешни и убегая в указанный Семеном переулок.

Там не было ни назойливых оживших статуй, ни сующих в руки пачки листовок промоутеров, ни горолопанистых зазывал на «горячий шаверма и глинтвейн». Хотя, от последнего я бы не отказался.

В тон моим мыслям забурчал пустой желудок, лишенный сегодня завтрака.

— Семен, а Семен. А у тебя в школе что по географии было?

— В школе у меня, Уборщик, есть географичка с во-о-от такими сисяндрами! Ух, чего у нас с ней только не было!..

Пара полупрозрачных рук высунулась у меня прямо из груди, очерчивая полусферический масштаб географических перспектив.

— На будущее: Ливия, это африканская страна. Сильно я на негра похож, а?

— Ну, тогда держи другое заклинание, попроще: «Ноу мани, онли кард».

— Слушай, дитя Хогвартса. Так ты мне скажешь, куда мы идем?

— Вон там свернем налево, и через пару минут окажемся на месте. Сам все и увидишь…

Делать нечего, пришлось мне и дальше следовать скупым инструкциям своего незримого и невесомого проводника. И через несколько минут, раздвигая локтями и плечами толпу праздношатающихся зевак, туристов и уже основательно подбешивающих ряженых аниматоров, я вывалился на Дворцовую площадь. Последнее место во всем Санкт-Петербурге, где стал бы искать вербовщика, нанимающего мутантов для участия в смертельных боях без правил.

— Ты куда меня привел, о неприкаянный дух Ивана Сусанина?

— Через двадцать минут во-о-он от той остановки отправляется экскурсионный автобус. Он нас и довезет аккурат, куда нужно. С должным комфортом и даже в сопровождении гида. Ну а пока ты можешь позавтракать: времени как раз хватит перехватить чего-нибудь горяченького…

Заботливый, сука!

Я присмотрел ближайший пункт продажи счастья всем голодным и замерзшим Уборщикам и пристроился в конец жиденькой очереди.

Это были самые бездарно проебанные мною 300 рублей.

За крохотный стаканчик безалкогольного (!) и невкусного глинтвейна, из всех достоинств которого можно было выделить разве что «зато горячий». Горячий настолько, что я обжег язык и не смог оценить вкусовые достоинства «настоящей Питерской шавермы», так и оставшейся для меня самой обычной уличной шаурмой.

Ну, хоть согрелся и кое-как набил пустой желудок. А еще, пока я уминал стремительно остывающую шаверму, запивая ее безжалостно обжигающим компотом с корицей, мой заплечный приятель разговорился, благо рядом с нами не было лишних ушей.

И рассказал, как дошел до жизни такой.

Сидел он как-то со своим армейским приятелем (тем самым, благодаря которому Семен и оказался в Питере) и культурно выпивал в приличном баре, когда в зал ввалилась компания пьяных подростков. Которые громко смеялись, мусорили, чавкали, лапали официанток, несдержанно матерились — в общем, всячески провоцировали.

Тонкая натура бывшего десантника (того самого, с которым Семен пытался гопнуть студентов в подворотне) не выдержала такого безобразия, и армейский приятель пошел поговорить с ребятами. Чтобы вежливо попросить их вести себя сдержаннее — все же, они находятся в приличном заведении, среди культурно отдыхающих людей. И своими криками мешают им смотреть трансляцию решающего матча кого-то там против вон тех вот.

Слово за слово, рука за табуретку, нога в ухо — и спокойная беседа внезапно превратилась в драку. Разумеется, Семен вступился за своего друга, ввиду численного преимущества противников прихватив с собой старую добрую биту.

Чисто машинально вытащив ее из воздуха.

Он и стала тем самым «отягчающим обстоятельством», что превратила «мелкое хулиганство» в «разбойное нападение с применением оружия». Да еще и группой лиц. И по предварительному сговору. И с нанесением тяжких телесных. И много что еще…