И чем больше людей появлялось, тем удушливей становился воздух вокруг.

После убийства Эш вместе с ловкостью получил еще и удесятеренную восприимчивость.

Булочница принялась монотонно нахваливать свой товар, две торговки тканями и лентами сцепились друг с другом, выясняя, кто из них кому мешает. А покупатели, погруженные в свои собственные заботы, обходили их стороной, выискивая нужные им вещи.

И все они обдавали Эша своими эмоциями и желаниями.

Он вовсе не хотел все это чувствовать, но хаотичный поток их забот накрывал его против воли…

Лучше бы он всего этого никогда не слышал.

Эш вдруг подумал, что рынок — это суть самого города.

А может, и суть всей жизни самих горожан.

Не замечая смерти, изо дня в день брести меж рядов в поисках редиса или моркови, свято веря в то, что это действительно важно. Так же, как отравить беспокойную собаку соседа. Или самого соседа…

Какое-то время Эш, стиснув виски, просто смотрел на людей, словно позабыв, зачем вообще пришел сюда.

Ему было противно.

Хотелось поскорее оседлать Полудурка и уехать прочь, чтобы вернуться только вечером, когда город накроется мглой, и его уродство не будет так сильно бросаться в глаза.

Потолкавшись по рядам, Эш купил себе две подходящие для змей корзины с плотными крышками, приценился у скорняка, какие шкурки дороже. С тоской посмотрел в сторону мужичка-торговца, притащившего от оружейника тяжелый ящик, и отошел в сторону, чтобы не травить себя той красотой, что сейчас будет разложена на прилавке.

Когда он вернулся в дом Верры, хозяйка уже мыла посуду после своих гостей, а Дарий с Шедой ушли.

— Господин, а завтрак-то на столе ждет!.. — крикнула ему женщина.

— Мне ничего не надо, — ответил ей Эш, направляясь к мерину. — А вот если пару лепешек дашь в дорогу — спасибо скажу.

— Может, молочка хоть? А? Вот только процедила, — ответила Верра, вытирая руки передником.

Она и правда беспокоилась о нем. И чувствовала себя виноватой после того разговора о детях.

— Ну, давай… — согласился Эш.

Женщина спешно ушла в дом, и скоро вернулась с завернутыми в тряпицу лепешками и большой кружкой молока.

Густое, жирное козье молоко пахло хлевом и животным теплом. Выпив его до дна, Эш вернул кружку Верре.

— Спасибо.

Она приняла посудину из его рук, но так и осталась стоять, глядя, как он крепит корзины к седлу.

— Что-то не так? — спросил он наконец, оборачиваясь.

Та смешалась, опустила глаза.

— Я видела, козы перегородку разгрызли совсем…

— Да, малявка даже выбраться ухитрился, — кивнул Эш. — Я ее там подбил, чем нашел…

Верра кивнула.

— Спасибо.

Эш улыбнулся.

— Да не за что. Там, кстати, еще в двух местах скоро та же песня будет. Если пару досок найдешь и гвоздей купишь, завтра по-нормальному поправлю…

Он в последний раз подналег на корзины, проверяя, насколько хорошо они держатся, и уселся в седло.

— Доброго дня тебе! — крикнул он на прощание хозяйке и тронул коня.

За стенами города Эш снова чувствовал себя, как рыба в воде.

И даже лучше.

Его слух, зрение и обоняние обострились еще сильнее, чем обычно. Увидев на дереве белку, Эш, придержав Полудурка, поднял лук.

Нужно успокоить дыхание и выкинуть все посторонние мысли из головы. Нужно сосредоточиться только на выстреле…

Стигма приятно согрела лопатку, и все вокруг вдруг замедлилось. Белка плавно повела головой, подставляя охотнику левый глаз.

Эш отпустил стрелу, и она, еле слышно свистнув, рванулась вперед.

Белка дернулась и упала в траву.

Подъехав к дереву, Эш слез с Полудурка и поднял свою первую добычу.

И даже охнул от удивления: стрела прошла сквозь беличьи глаза.

— Ничего себе я прицелился… — проговорил Эш.

«Ты сконцентрировался на меткости — и получил меткость, — сказал ворон. — Но это еще не все. Пока в тебе остаются силы твоей последней жертвы, ты можешь ее расходовать так, как тебе хочется».

— В смысле?..

«Если ты захочешь, можешь вложить в один выстрел всю силу человека или духа, которого убил, и тогда от удара твоей стрелы может упасть дерево».

— Да ну?.. — не поверил Эш.

Он даже хотел было тут же попробовать, но вовремя смекнул, чем это грозит.

— Ты сказал, «все силы»? То есть у меня никакого усиления после этого уже не останется?

Ворон хрипло рассмеялся.

«А я уже собрался наблюдать, как ты деревья валить начнешь…»

— Вот еще… — буркнул Эш, возвращаясь в седло.